Денис знал, что спит чутко, и иногда его может разбудить даже малейший шорох, поэтому, когда дверь в палату открылась, и послышались глухие шаги, он тут же открыл глаза. Это была Марья Васильевна, которая шла к Лесе, но та уже проснулась и сидела на кровати. За окном было еще темно, а круглые часы на стене показывали восемь часов. Она что, совсем не спала?
- Он очнулся? - спросила Леся.
- Да, моя хорошая, очнулся, с ним все хорошо. Мы уже перевели его в палату, так что можешь зайти ненадолго.
Моментально Леся нацепила ботинки, поверх которых были натянуты синие бахилы, и соскочила с кровати. В два шага она оказалась у двери и потянула ручку на себя, но Денис все же успел сказать:
- Удачи тебе! И передавай папе, чтобы поправлялся. Я буду ждать здесь.
Потупив взгляд, Леся обернулась, и ее нервно дрожащие губы растянулись в улыбку.
- Спасибо. Обязательно передам, - сказала она и, не задерживаясь долее ни секунды, выскочила в коридор.
Будто во сне Леся дошла до палаты, где лежал папа. В эту ночь она спала плохо, тревожные мысли не давали заснуть, а когда все же проваливалась в сон, то каждый раз ей снилось одно и то же - как медсестра заходит в палату, пытается ее разбудить, а она никак не может встать с кровати, будто ее к ней привязали. От этого Леся просыпалась и, упираясь взглядом в окутанный тьмой потолок, ждала, когда дверь откроется наяву. В последний раз она дождалась.
Осторожно приоткрыв дверь, Леся заглянула внутрь и увидела отца на больничной кровати. Он лежал с открытыми глазами и, судя по набежавшим на его лоб морщинам, о чем-то напряженно думал. Стоило ему увидеть дочь, как губы его расплылись в счастливой улыбке.
- Лесёнок…
- Папа…
Прижав кулак к губам, Леся сдерживала слезы, которые комом подступили к горлу, потому что знала - сейчас папу тревожить нельзя, ему нужны отдых и покой, а своими слезами она только его расстроит. Справившись с собой, Леся подошла к кровати с улыбкой на лице. Она взяла стоявший неподалеку стул и, придвинув его ближе, села рядом и без лишних слов взяла папины руки в свои. Они были сухими, уже морщинистыми, но в то же время теплыми и такими родными.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила Леся, цепляясь за его пальцы. - Я так волновалась за тебя!
- Милая, со мной все хорошо, я сейчас в полном порядке, особенно, когда ты рядом, - просветлел отец. - Сам не знаю, как так вышло, что я попал сюда… Ведь пришел домой, мы с Лизой сели ужинать, а потом… потом ничего не помню, все как в тумане. Меня сюда на “скорой” привезли?
- Да, Лиза вызвала. Врачи тебе помогли, и сейчас все будет хорошо! Правда, какое-то время тебе придется побыть здесь под присмотром докторов.
- Надолго? У меня же конференция скоро в Москве, нужно доклад закончить…
- Папа, - строго перебила его Леся. - Твоя конференция никуда не денется, один разок можно и пропустить. Здоровье ведь важнее!
- Да-да, Лесёнок, ты совершенно права. Знаешь, кажется, совсем недавно это я ухаживал за тобой, когда ты болела, а теперь вот ты сидишь у моей кровати… Как все же быстро летит время!
Александр Никанорович покачал головой, погруженный в свои воспоминания, а Леся лишь сильнее сжала его пальцы. Сколько всего ей хотелось сказать! В эту бессонную ночь она испытала тысячи сожалений о том, чего уже не вернуть, и сочинила тысячи слов любви, которая несмотря ни на что жила в ней, но никак не могла решиться высказать их.
- Какая же ты у меня взрослая, красивая, замечательная… - продолжал Александр Никанорович, не сводя с дочери пристального взгляда, и тогда Леся поняла, что больше не может молчать.
- Нет, никакая я не замечательная. Я ужасная дочь! - пылко воскликнула она. - Я убегала из дома, не звонила тебе месяцами и делала много других глупостей… Папа, прости меня, пожалуйста. Когда умерла мама, мне было всего семь, и я не знала, что делать со своим горем. А потом, когда у тебя появилась Лиза, то мне показалось, что я… я совсем тебе не нужна.
Леся заметила, как папа изменился в лице, и в уголках его глаз заблестели капельки слез. Дура, какая же она дура!
- Господи, папа, прости меня, тебе же нельзя волноваться, - опомнилась Леся и наспех вытерла свои слезы, которые не преминули появиться. - Врач сказал, что тебе нужен покой, а я тут…