– Мы хотели познакомиться с Джорджем. Мне очень жаль, что этого так и не случилось, – Уорни закашлялся, и в его голосе была слышна печаль и скорбь.
– Он и так знал вас по вашим историям. Думаю, этого вполне достаточно, – успокоила я их.
Я отвела взгляд от братьев, которых уже успела полюбить. Я смотрела на небо, на звезды, которых не было видно из-за солнечного света и которые являлись нам только по ночам. Я смотрела туда, где теперь мог быть мой брат.
– А мне вы помогли понять, что вся магия нашего существования заключается не в нашей способности его объяснить, но в самой его тайне. И теперь… теперь, я думаю, этого даже более чем достаточно.
Подрик сжал мою ладонь. Мистер Льюис вдруг произнес:
– Я услышал тебя. Я услышал.
И теперь из моих воспоминаний меня вытянула другая рука – маленькая ручка моего внука. Я снова в своей библиотеке, со своим мужем и юным Джорджем.
Подрик замечает мой отстраненный взгляд спрашивает:
– Любимая, с тобой все в порядке?
Джордж ерзает у меня на коленях.
– Да, все отлично.
Я смотрю на последние страницы книги и читаю последние строчки, слова, которые я произнесла тогда во время службы в церкви, прощаясь со своим братом.
[[начало истории]]
История этого мальчика была короткой, но полной такой отваги, которая не снилась даже рыцарям в сияющих доспехах, такой смелости, какая встречается только у героев, идущих на край света, чтобы спасти любимую, и приключений не менее захватывающих, чем путешествие к центру земли.
И в свой самый последний день, после всех сказок и похождений, всех рисунков и историй, этот мальчик понял кое-что и передал всем нам, взрослым и видящим гораздо меньше, чем он: «Есть свет, яркий свет уличного фонаря, и это то место, где все истории берут начало и обретают конец.»
И его комната вдруг наполнилась зимним светом, теплом и окутывающей всё бархатной тьмой, радостью и скорбью одновременно – всем, что есть в этом разбитом на осколки и таком целостном мире, противоречивом и святом, полным тайны.
Это ощущение было гораздо больше и лучше, чем все истории, которые он знал и любил, но в то же время ничем не отличалось от них. Перед его глазами, как и в его сердце, всегда были подсказки и отголоски другой вселенной. И эти истории, приводившие его в восторг, были эхом ожидавшего его мира.
В тот момент он услышал громоподобный, словно новый мир подает ему знак из глубин космоса, рык Великого Льва.
[[конец истории]]
