– Ну, конечно, вы – живая, – успокаивающе сказал он.
Томми задержала дыхание. О, надежда не потеряна!
– К тому же вы… прекрасный человек!
Она резко развернулась и отошла от него. Аргоси глядел ей вслед так, словно его любимая кошка вдруг превратилась в рычащего тигра.
Томми тут же передумала и вернулась к нему.
– Вы могли бы ради меня нырнуть с моста в реку?
– Мог бы я?… – Аргоси опять захлопал глазами. – Может, я лучше вместо этого куплю вам мост?
Томми вздохнула. Потом ей стало жаль его.
– Это так – просто предположительно, лорд Аргоси. Мне совсем не хочется, чтобы вы из-за меня подвергали себя опасности.
Она бросила его в одиночестве, чтобы не видеть слабой улыбки и облегчения, которое промелькнуло в его глазах, и двинулась через толпу. Все эти мужчины делали вид, что совсем не домогаются ее внимания. И несмотря на то что обмен любезностями всегда пьянил ее, как шампанское, Томми потеряла к ним аппетит.
Никто из них не являлся Джонатаном, и это было их главным недостатком.
Ночью, когда Томми лежала в своей тихой постели, она вдруг осознала, что хочет его. Сильнее, чем дышать. Она лежала в темноте, напряженно вытянувшись, крепко зажмурив глаза, и вспоминала, как его руки ласкали ее. Потом попыталась повторить то же самое сама, чтобы получить облегчение и успокоиться, чтобы возбудить себя и выжечь желание.
Все было не то!
Томми захотелось на свежий воздух, которым еще не дышали эти испорченные аристократы и поэты.
Она вышла из комнаты за спиной у графини. Ее целью были открытые нараспашку окна в дальнем конце южной гостиной.
Тут неожиданно из-за угла появился лорд Прескотт.
Томми вздрогнула и схватилась за сердце.
– О господи! Лорд Прескотт, вы напугали меня до смерти.
– Мисс де Баллестерос, вы отказываетесь говорить со мной. Вы отказываетесь встречаться со мной глазами. Однако приняли мой подарок, что дало мне надежду. Я ни разу не видел, чтобы вы надели его. Могу ли я предположить, что вы настолько ошеломлены или, возможно, все еще обдумываете мое предложение? Я должен знать… – Он неуклюже протянул к ней руку и погладил Томми по руке. Это было единственное, что она могла позволить ему и при этом не вздрогнуть. – Я должен знать, что у вас на уме.
Она понимала, что в итоге терпение у Прескотта закончится. Паника затянула желудок в узел.
– Я на самом деле польщена вашим предложением, лорд Прескотт, и вашим немыслимо щедрым подарком, – вежливо начала Томми. – Какие ваши условия в дополнение к жемчугу?
– Единственное: как только наденете ожерелье, вы будете принадлежать мне и лишь мне.
О! Всего-то!
– Как вы проницательны! Должна поблагодарить вас за терпение. Я действительно немного ошеломлена и, знаете ли, смущена, начиная с того момента, как прибыли жемчуга. Приношу мои извинения, если оказалась недостаточно вежливой.
– Верьте мне, Томми, когда я говорю, что могу быть самым добрым и щедрым к вам. Лучшие модистки на выбор. Собственный выезд. Армия слуг.
Предложение в самом деле было роскошным. У Томми даже дух захватило при мысли, что этот человек подсчитал ее стоимость в фунтах.
Ее стоимость, когда она обнажена и покладиста.
Интересно, откуда ему знать, что под одеждой тело у нее не покрыто чирьями или коростой, что у нее не волосатые ноги и грудь? Он хотел ее прежде всего потому, что все остальные добивались того же. Томми кое-что понимала в том, как создавать спрос.
Но лорд был человеком, обладавшим несметным состоянием, и поэтому мог посчитать, что и у Томми есть своя цена. Как у всех прочих.
– Боюсь, из меня получится просто кошмарная любовница, лорд Прескотт, – заявила она напрямик в отчаянии.
Тот лишь усмехнулся.
– Сомневаюсь. Мне сказали, что у вашей матери был талант. А я прекрасный учитель.
Томми онемела. А затем вспыхнула. Краска залила грудь и плечи. От унижения ее взгляд стал колючим.
Вероятно, Прескотт воспринял ее реакцию как проявление стыдливости.
Никому и в голову не пришло предположить, что, например, мать леди Грейс Уэрдингтон обладает «талантом» ублажать мужчин. Или то, что ее дочь унаследовала этот дар. Какого дьявола! Однако же леди Уэрдингтон была неженкой, роскошной драгоценностью, товаром, разумеется, который вероятнее всего уйдет к тому, кто больше за нее даст и кто потом сделает все, чтобы она и впредь оставалась неженкой. Эта леди до конца своих дней будет жить в полной безопасности и окруженная уважением.
Эти мужчины рассматривают все и всех сквозь призму слоев общества и отношений. Никто из них не мог представить, что Томми – совсем другой человек, а не объект, который можно обожать, которого можно добиваться, из-за которого можно конкурировать. И уж точно не леди.
Если бы Джонатан был здесь… Томми вспомнила, как болтался Доктор в его руках. Что-нибудь в этом же роде случилось бы и с Прескоттом из-за его предположения. Из-за одного лишь предложения!
Вот только у Джонатана не было права на это.
У него не было права!
