— Я рассчитывал пожить три дня в своем старом деревенском доме, — рассказывал Тарад, — и в первый же вечер по приезде понял, что сделал глупость. Уже около года в этой округе стало опасно жить: бандиты разграбили многие, расположенные вдалеке друг от друга дома и убили несколько человек. Это заставило меня призадуматься. Дом мой стоял на отшибе и не отличался особой неприступностью. Уже давно надо было взяться за его ремонт, но я так редко сюда приезжал! И потом я ведь приехал всего на три дня. Так, по крайней мере, я думал, направляясь сюда. Но теперь даже одна ночь тянулась слишком долго. Я мог бы уехать, оставив в доме тетушку Гронде, которая вела у меня хозяйство, и дядюшку Гронде, человека уже преклонных лет, но еще сильного. Однако я не хотел прослыть трусом…
Собираясь в дорогу, я совершенно забыл про револьвер, а в доме, кроме небольшого топорика и дубины, не было никакого оружия. Не ими же я стану отбиваться от вооруженных до зубов бандитов, которым местоположение моего дома позволит без какого-либо риска применить огнестрельное оружие.
«Какой идиотизм! — думал я. — Они легко убьют меня».
Я уже собрался было надеть пальто и пойти переночевать в деревенском трактире, когда в дверь постучали. «Вот они», — мелькнуло в голове. Сердце сжалось, мне показалось, что я теряю сознание, как вдруг на меня снизошло спокойствие. Я подошел к двери и громко спросил:
— Кто там?
— Заблудившиеся путники, — ответил грубый голос: — Мы хотели бы передохнуть.
Я очень хорошо уловил иронию в этих словах.
— Не хотел бы я очутиться на вашем месте в такую дождливую погоду, — ответил я. — Подождите, сейчас отодвину засов и впущу вас, раз вы этого хотите.
Преисполненный решимости, я отодвинул засов, повернул большой ключ и открыл дверь. В красноватом свете лампы увидел четверых мужчин. С них ручьем стекала вода.
— Вы изрядно промокли, — проговорил я. — Стаканчик вина вам не помешает. Входите же!
Они удивленно переглянулись. Затем один из них, громила с физиономией убийцы, ответил:
— Вы очень любезны. — И вошел в дом, а за ним все остальные.
То был страшный момент. Но я ни единым жестом не выразил беспокойства. Меня умиротворяло чувство неизбежности. Внезапно я заметил, что двое из гостей несут небольшой мешок. Разумеется, там были орудия пытки.
— Быть может, вы хотите есть? — спросил я. — К сожалению, не могу предложить ничего особенного — только хлеб, остатки мяса, немного окорока, две или три бутылки вина.
Громила с физиономией убийцы внимательно посмотрел на меня, потом проговорил:
— Очень вам благодарны! Будем рады всему, что у вас есть.
И вот я уже провел их в столовую и стал вынимать из буфета обещанные угощения. Мужчины со смущенным видом уселись за стол. Один из них был рослым, наполовину лысым, другой маленьким, его правое плечо казалось выше левого, парень с лицом крысы осматривался по сторонам с недоверчивым видом. У третьего была огромная, как морда гиппопотама, рожа. Наконец у четвертого, самого страшного, того, что со мной разговаривал, была физиономия убийцы.
— Мы вас не объедим? — поинтересовался вдруг он.
— Что вы, мне очень жаль, что мой стол так скуден, — ответил я.
— Тогда мы перекусим, — сказал он сурово своим спутникам. — Мы долго шли и проголодались.
Они с жадностью поглощали съестное. Затем тот, кто был наполовину лыс, спросил с иронической улыбкой:
— Вы здесь один?
— Легкая добыча для бандитов.
— Но ведь если бы меня здесь не было, их добыча оказалась бы еще легче. Я в этом доме фактически не бываю… Впрочем, и взять-то здесь нечего.
— В том-то и дело, — произнес коротышка с крысиной мордочкой. — Но когда вы здесь, с вами и ваш бумажник.
Я засмеялся.
— Во всяком случае сегодня вечером это не имеет никакого значения. Завтра тоже… Знаете, сколько денег сейчас в моем доме?
— Нет, — произнес бегемотоподобный.
— Около пятидесяти франков и несколько су.
— Так я вам и поверил.
— Дело ваше, — ответил я. Все четверо уставились на меня.
— Вы готовы побиться об заклад?
— Ставлю все пятьдесят франков против ста су! — ответил я равнодушным голосом.
Я понял, что они мне поверили. Мужчина с физиономией убийцы посмотрел на меня пристально и сказал с угрозой в голосе:
— Почему бы нам не сыграть в карты? — и извлек из кармана засаленную колоду карт. — У меня есть зерна фасоли! Каждое из них будет обозначать двадцать су. Идет?
Он вынул из поношенного кожаного мешочка сморщенные красные зерна фасоли.
— Согласен. Мне не хочется спать, и, честное слово, мне все равно, будем ли мы играть в карты или во что-то другое.
Мои гости прожевали последние куски пищи, и партия началась. Она была довольно продолжительной, несмотря на явное плутовство моих гостей. На небольших часах с кукушкой в кухне пробило одиннадцать часов, когда я, проиграв сорок пять франков, заявил:
— Что-то я устал… И если вы не возражаете, давайте на этом закончим.
— Пожалуйста, коль вам не жалко проигранных денег, — усмехнувшись, сказал мужчина с физиономией убийцы.
