Книга Ирины Чайковской включает избранные рассказы и пьесы, написанные за два десятилетия с 2000 года. Их сюжеты связаны с тремя странами, в которых жила писательница, – Россией, Италией и Америкой. Кроме рассказов и пьес на современные темы, в книгу включены произведения о судьбах писателей ХIХ века, – Герцене, Тургеневе, Некрасове. А одна из пьес («Сцены в раю») рисует встречу трех необыкновенных женщин – Авдотьи Панаевой, Полины Виардо и Лили Брик. Книга рассчитана на широкий круг читателей.
«Время – вещь чрезвычайно длинная», – сказал Маяковский. Возможно, если говорить о вечности. Но с точки зрения одной человеческой жизни… время – чрезвычайно короткая вещь. Проходит быстро. Не успеешь оглянуться – уже ты в весьма солидном возрасте. Хотя в душе ты этим цифрам не веришь. Не может того быть! Я молодая, молодая. Ну да ладно, я о другом.
Ровно 10 лет назад издательство «Алетейя» издало мою книгу «В ожидании чуда». Это была книга рассказов и пьес. Она много лет ждала своего часа – и вот дождалась. Тогда для меня это точно было чудом. Книга, изданная в России!
И вот сейчас я предлагаю читателям новую книгу рассказов и пьес. Тот, кто прочитал ту, первую книжку (сомневаюсь, что таких будет много!), найдет в ней кое-что знакомое. Кроме написанного в последние годы, я поместила в ней и «избранное» старое. Думаю, что это не помешает даже моим «прежним» читателям. Ей-богу, перечитать какие-то тексты через десять лет – это как встретиться со своей молодостью. Хотя, я думаю, все со временем становится другим, ибо в восприятие вмешивается новый накопленный за годы жизненный и душевный опыт.
Книга вместила рассказы и пьесы, написанные в трех странах, – России, Италии и Америке, что, естественно, отразилось и на ее содержании. Рядом с рассказами и пьесами на современные сюжеты вы найдете в ней тексты, где героями будут Некрасов, Тургенев, Герцен, Панаева, Полина Виардо и даже Лиля Брик (пьеса «Сцены в раю»). Вначале я не хотела включать эти произведения в книгу. Но они в нее просились, ибо стали частью моей обычной повседневной жизни. Пришлось включить. Куда я без них?
Скажу насчет пьес. Когда еще та, первая книга, лежала в бостонском издательстве, которое так ее и не издало, милая женщина-редактор сказала мне, что мои рассказы хороши, а пьесы еще лучше. Не знаю, так ли это, но признаюсь, что изначально я драматург. И писать пьесы, если есть занятный сюжет, мне нравится. Пишу, как правило, комедии, и даже могу объяснить почему. За пьесы я берусь в самые тяжелые для себя моменты – хандры, болезни, невзгод… Комедийный сюжет помогает уйти от «ужасов» жизни. Последнюю по времени пьесу «Город-сад» я писала в «эпоху коронавируса». Меня несказанно удивляет, что очень многие авторы в это время писали исключительно на «коронавирусные» темы. Мне же, наоборот, очень хотелось уйти от них, словно и не было этой напасти.
Еще два слова о пьесах. Когда-то два «профессионала», один режиссер, другая – автор «раскрученных пьес» сделали мне свои замечания. Режиссер пожурил меня за то, что начинаю пьесу сразу, без всяких предварений и описаний, без указаний на имена и возраст персонажей, без разработки интерьера. Раскрученный драматург удивилась, что мои герои часто разговаривают сами с собой: «Они что у вас – сумасшедшие?»
Прошло время, я осталась при своем, не изменив своей первоначальной манере. Ведь у меня были высокие образцы. Тот же Пушкин, чьи драмы начинаются сразу, без всяких предварений, те же Шекспир или Чехов, чьи персонажи, не будучи сумасшедшими, разговаривают сами с собой…
«Пишите как Г-н», – сказал мне как-то один завлит, – после долгой беседы, в которой он объяснял мне, что пьеса моя хорошая, но не «верняк». Увы, так и не научилась писать «верняк» и не стала подражать более удачливому, но, как всегда казалось, фальшивому собрату. По этому поводу скажу словами Ахматовой: «Какая есть. Желаю вам другую».
С детства люблю читать пьесы. Рассчитываю на такого же читателя. Однако, скажу по правде, не стану возражать, если какой-нибудь – в меру сумасшедший – режиссер захочет их поставить.
Новая книга – радость и огорчение. Про радость понятно. А вот почему огорчение? Да потому, что она, как выросшее дитя, отделяется от тебя и уходит в самостоятельное плаванье. И я машу ей платком, стоя на берегу. Счастливого пути!
