Однажды во Франции полностью

Каждая запись была кусочком мозаики из жизни Ханны. Наконец-то Брайони начала понимать, почему ее сестра сбежала. И она испытала глубочайшее облегчение, поняв, что виной всему являлась не только она сама.

Брайони переминалась с ноги на ногу. Она слишком долго стояла в одной и той же позе, склонившись над кухонным столом и не отрывая глаз от дневника. Она взглянула на цифровой дисплей на плите. Она читала уже пятнадцать минут, и в голове у нее все смешалось от эмоций и знаний, которыми она теперь обладала.

В дверях кухни появился Льюис с мокрыми после душа волосами.

— Эй, а где же тот кофе, который ты мне обещала? Ты даже не включила кофемашину. Брайони, ты в порядке?

Она посмотрела на него со смешанным чувством на лице и разрыдалась. Он бросился к ней, крепко обнял и дал ей выплакаться. В конце концов, она отстранилась и сказала:

— Я в порядке. Это слезы счастья. Я поняла, почему Ханна уехала и почему она не связалась с нами раньше. Все это записано в ее дневнике.

— Это ее дневник?

— По-моему, она мне его прислала. Я прочитал половину этой книги и теперь понимаю, почему она сбежала. Смотри, вот одна из ее записей о паре, с которой она жила. Они были владельцами кафе. Ханна очень подружилась с ними:

Вчера вечером они пригласили меня к себе на ужин и были так добры ко мне, что мне стало очень грустно. Я солгала им о том, кто я на самом деле. Они считают, что я осиротевшая молодая женщина, у которой нет семьи. Джози дала мне занавески и подушки в цвет, которые сшила специально для моей квартиры, и обняла меня. Их щедрость действительно тронула меня.

Когда вернулась домой, я плакала — мне было жаль себя, своих родителей, Брайони. Я должна обедать и делиться своими новостями с ними, а не с двумя добрыми незнакомцами. Потребовалось так много времени, чтобы понять, как много я упустила. Меня не было рядом, чтобы поддержать их, когда им это требовалось, и что еще хуже, я бросила Брайони, которая обожала меня. Мне следовало бы быть храбрее и вернуться домой, а не пытаться жить самостоятельно. Я поняла, что совершила глупую ошибку. Мне следовало бы смириться с разочарованием или гневом родителей и признать свою ошибку, но я спрятала голову в песок и убедила себя, что лучше всего держаться подальше. Я игнорировала то, что подсказывало мне мое сердце. Теперь прошло слишком много времени. Я сама создала эту ситуацию. Я ужасно сожалею, но теперь уже слишком поздно, и я никогда не смогу вернуться назад.

Несмотря на Томаса и Джози, я чувствую себя такой одинокой. Лучше бы никогда не убегала. Тем не менее, я никогда не смогу вернуться назад. Я нарушила все правила и моральные устои, которые мне внушали. Они никогда мне этого не простят. Я бы никогда не стала тем, кем они хотели.

Брайони посмотрела на Льюиса все еще влажными от волнения глазами.

— Она убедила себя, что мы не хотим ее возвращения.

— Она прислала тебе дневник, чтобы ты поняла, что она чувствует. Может быть, она прощупывает почву и хочет посмотреть, как вы отреагируете, когда узнаете.

— Пожалуй, ты прав. Вот тут она пишет: