Все три повести, включенные в сборник, посвящены событиям Великой Отечественной войны и рассказывают о героизме фронтовых разведчиков, выполнение каждого боевого задания которых было равноценно подвигу, хотя сами они считали это обыденным делом.
Ночью на прокаленную дневной жарой землю пролился робкий дождь, и к рассвету в низинах поднялся туман-испарина. Противник усилил прочесывающий огонь.
Командир разведывательной группы лейтенант Зюзин вышел из землянки, потянул носом пахучий воздух, потрогал ладонью высыхающую землю. Потом послюнявил палец и, подняв его над головой, покрутил кистью руки, чтобы определить, откуда ветер. Не оборачиваясь, сказал:
— Пора! — и добавил: — Выходи строиться!
Разведывательная группа — девять бойцов отдельной разведроты, отобранные лейтенантом для выполнения особого задания, вышли из землянки, закидывая за спину тощие вещевые мешки, поправляя оружие и снаряжение. Последним из землянки появился высокий, поджарый майор Лебедев — из разведотдела армии. Он вплотную подошел к Зюзину и мягко, почти заискивающе спросил:
— Не рано? Ведь крайний срок завтра…
— Завтра тумана не будет: земля горячая и ветер на восток повернул. Опять соврали метеорологи.
— Ну-у… не совсем… Дождь все-таки был…
Зюзин ругнулся и накинул капюшон маскировочной куртки на каску.
— И вообще… Не нравится мне здесь! — Он широко повел рукой вокруг. — Поэтому лучше начинать не в срок.
Майор Лебедев промолчал.
Группа Зюзина — четвертая за последние две недели, которую отправляют в тыл противника. Три пропали без вести. Наблюдатели, «слухачи» на переднем крае и провожатые слышали шум боя на маршрутах двух групп. Причем радист третьей группы успел передать:
«Попали в засаду. Пробуем пробиться».
Командующий армией ругал разведчиков, из разведуправления фронта добавляли. Армейские разведчики притихли, не зная, что делать. Такого еще не бывало: группы благополучно переходили линию фронта, а потом попадали в засаду. Командующий армией приказал специально выделенными подразделениями прочесать леса и овраги. Ничего подозрительного не обнаружили в ближнем тылу наших войск. Связисты получили указание строжайше соблюдать дисциплину переговоров.
Между тем дальние разведывательные группы и частично партизаны подтвердили, что через узловые станции проследовали эшелоны с войсками противника, скорее всего, с танковыми, а на ближних аэродромах сели новые эскадрильи самолетов.
Пришло лето. Обе стороны готовились к активным действиям.
Чтобы не привлекать излишнего внимания, командующий армией не вызвал к себе лейтенанта Зюзина, а ночью сам приехал в район обменного пункта, лично проверил подготовку разведгруппы и на прощание, сдерживая свой крутой нрав, сказал довольно миролюбиво:
— Передашь сведения — орден. Вернешься в срок — станешь старшим лейтенантом. Приведешь хорошего «языка» — представлю к Герою. Но если…
Зюзин не дослушал командующего, непочтительно перебил:
— Никаких «если» не произойдет.
Командующий промолчал, но глаза его сузились, а ноздри большого, мясистого носа раздулись: он не терпел, когда его перебивали, хотя ценил острое слово. Командующий пожелал удачи и уехал.
Разведчики построились. Зюзин, так и не подав команды «Смирно», приказал:
— Подойти ближе. — Когда разведчики сгрудились вокруг него, почти шепотом сказал: — Слушайте задачу, товарищи. Есть сведения о концентрации танковой не то дивизии, не то корпуса противника. Необходимо уточнить и, если удастся, притащить «языка». Говорю честно: можем нарваться на засаду. Поэтому драться до последнего. Кто останется в живых, продолжает выполнять задачу любыми доступными средствами. Все остальное отработали на занятиях. Не забыли?
— Так точно…
— Что «так точно»? — сердито переспросил Зюзин. — Выходит, забыли?
— Никак нет. Помним.
— Все. Тронулись.
В зеленом небе висели осветительные ракеты. Пулеметы противника плели сложную паутину трасс. Где-то в стороне мирно тарахтел самолет.
Разведчики гуськом прошли по опушке березового леса, постояли перед низиной и один за другим начали входить в туман, как в воду. Сначала скрылись по колено, потом до пояса, потом над туманом покачивались только каски, но вот и они утонули, растаяли.
Майор Лебедев остался на опушке. Он видел, как скрылись разведчики, и подумал, что с этой минуты уже не способен влиять на выполнение задания. До этого он проводил тренировки, с каждым из отобранных в группу изучал местность, старался обеспечить разведчиков всем необходимым. Словом, делал все, что мог. Теперь он стоял и тоскливо смотрел на белесую, чуть колышущуюся массу тумана-испарины, прикидывал, все ли сделал, как требовалось, и немножечко злился.
