Жизнь Виолет Деламар нелегка, но понятна. Она торгует травами и лекарствами в своей лавке, пытается хоть как-то удержаться на плаву в память о погибшей матери. Но череда размеренных будней прерывается визитом главаря бандитской шайки «Мёртвые огни». Ему нужны не травы и лекарства, а дар, которым обладает девушка. Виолет Деламар – орте. Потомок Стихий, сошедших к людям тысячи лет назад, чтобы править, но ушедших уже столь давно, что память об этом сохранили лишь сказания. Каждый орте умеет управлять стихиями, но не каждый способен, как Виолет, заглядывать сквозь погребальный саван в жизнь погибшего. Таких, как она, называют ведающими. И именно эта способность заинтересовала Фила Колпера.Виолет оказывается втянута в проблемы государственного масштаба. Ей придётся найти выход из сложившейся ситуации, решить свалившиеся на голову проблемы и суметь не пойти на сделку с совестью.
(Виолет)
– Виолет, девочка моя, у тебя есть та чудесная мазь от боли в ноге? – пожилая жительница Троплета растянула морщинистые губы в улыбке. – Она так хорошо мне помогла. Но теперь болит другое колено, а мазь закончилась.
– Конечно, миссис Плам.
– Ах, ты так выручишь пожилую женщину. – покупательница не переставала улыбаться, заискивающе глядя на меня. – Какая же чудесная девочка. Ты настоящее благословение для нашего захудалого городишки.
Слова женщины вызвали лёгкую усмешку. Я развернулась и скрылась в подсобке. Пошумев склянками и несколько раз чихнув от пыли, неспешно вернулась в основной зал своей лавки и поставила на прилавок небольшую стеклянную баночку, наполненную жидковатой мазью ярко-зелёного цвета. Посетительница буквально засияла, протянув к ней руку, будто нищий к погнутому медяку, валяющемуся на обочине.
– Не так быстро, миссис Плам. Вы ещё не заплатили за прошлое лекарство. – моя ладонь опустилась на баночку, не давая проворной старушке получить в руки заветную мазь.
– И как же я могла забыть! – запричитала женщина, принявшаяся слишком активно рыться в многочисленных сумочках, висящих на поясе. – Где же он… Ах, ну как же!
Я тяжело вздохнула – в миссис Плам несправедливо погибала драматическая актриса.
– Девочка моя, я снова всё потратила на рынке. – она так хорошо входила в роль бедной и несчастной старушки, что ей сложно было не поверить. Даже если знать, что миссис Плам достаточно состоятельная владелица крупной пекарни. – Но в следующий раз я обязательно верну тебе долг! Прошу, выручи соседку! Альба никогда не отказывала.
Очередные пустые обещания. Следовало бы выгнать хозяйку пекарни и оставить без лекарства, но имя матери, невзначай слетевшее с губ посетительницы, выбило воздух из груди. Она никогда не отказывала нуждающимся в помощи и умудрялась всегда держать лавку на плаву. Я же, унаследовав её сострадание, не имела предпринимательской жилки и едва сводила концы с концами.
– Ладно. – я сжала зубы, но всё же придвинула баночку с мазью поближе к покупательнице. – Но это в последний раз, миссис Плам.
Глаза пожилой женщины заблестели, и она прижала морщинистую руку ко рту, силясь унять эмоции.
– Ах, милая Виолет. Ты так же добра, как твоя мама. Альба любуется на тебя с небосвода и испытывает гордость.
При очередном упоминании мамы в носу предательски защипало. Пять лет – слишком маленький срок для скорбящего ребёнка. Даже не смотря на то, что в свои девятнадцать я уже считалась взрослой женщиной, внутри всё ещё сидела маленькая девочка, которой очень не хватало родительской ласки и совета.
Тишина стала неуютной. Миссис Плам, осознав, что разбередила старую рану, нервно закашляла, переступая с ноги на ногу и засуетилась.
– Ну, я побегу… Заходи ко мне в булочную за свежим хлебом и пирожками завтра. Я распоряжусь, чтобы моя забывчивая невестка сделала тебе скидку.
– Спасибо. Обязательно загляну. – улыбка на моих губах вышла достаточно естественной. Только вот про забывчивость невестки миссис Плам не лукавила: та уже не раз грешила тем, что брала с меня полную стоимость. Впрочем, яблоко от яблони упало недалеко, и даже отсутствие кровного родства между женщинами не помешало им породниться духовно.
Миссис Плам виновато улыбнулась, будто читала мои мысли, и поспешно покинула лавку, скрипнув дверью на прощанье. Проводив её тяжёлым вздохом, я упёрлась локтями в высокую стойку и вздохнула.
В золотых лучах предзакатного солнца, падающих сквозь решётчатые окна, вальсировали пылинки, и в носу вновь защипало. Пустые баночки для лекарств, стоящие за спиной, ловя солнечный свет, рассыпали по полу разноцветные блики, несколько разбавляя его заурядную серость. Лавка – всё, что осталось от мамы. Я не смогла спасти её, а теперь пытаюсь держать на плаву её детище. Но все попытки лишь отсрочили неизбежное: уже скоро наступит тот день, когда нужда заставит меня продать труд всей жизни Альбы Деламар. Мама всегда учила: будь сильной и смелой, не отказывай в помощи другу и не подставляй спину врагу. Как же не хватает её совета сейчас, когда неспособность крепче сжать свою судьбу в руках заставляет выть.
Это случилось пять лет назад. Тот вечер, когда на нас в чаще леса напала стая волков, навсегда разделил жизнь на «до» и «после». До этого дня, прошедшего красной чертой по линии жизни, всё было понятно: я уже несколько лет помогала маме в лавке, делала с ней лекарства и иногда выбиралась собирать травы, хотя большую часть мы всё же покупали. После того рокового вечера я осталась одна.
В ящике под прилавком хранился кошель, в который собиралась вся прибыль. Тощий, как помойный кот. В этом месяце снова не хватит денег пополнить запасы, иссякающие в преддверии зимы. Сбережений едва хватит на оплату налогов и покупку еды. Но даже это осознание не давало силы взять себя в руки и перестать продавать лекарства в долг. Тем более, что доброй половине посетителей лавки требовалось снадобье для улучшение памяти.
