Не знаю, откуда у мамы берутся силы. Она не спала всю ночь, но спустя несколько часов мы уже на подъезде к Геленджику. Непременно бы у неё поинтересовалась, откуда энергию черпает, однако её спокойная реакция меня волнует сильнее… Она как будто не расстроена вовсе.
Девочка с потока забеременела ещё на первом курсе (Ха-ха! Недалеко я сама ушла), так вот, говорили, её дома за волосы оттаскали, при том, что у неё всё по-человечески вышло. С парнем со школы встречалась, уже поженились… А мне Стёпа не светит.
От этих мыслей судорога сводит легкие, внутри печь начинает. Закрываю нижнюю часть лица руками, медленно воздух в себя тяну.
– Тошнит? – мама отвлекается от дороги, смотрит на меня, бегло оценивая состояние. – Остановить?
– Всё в порядке, мамуль, – дрожащими пальцами открываю сумочку, достаю оттуда леденцы мятные.
– Мне тоже дай, – протягивает ладонь, пальцами быстро передвигает, подгоняя. – Скоро приедем, как раз к заселению. Ляль, я посплю, потом пойдем гулять. В зоопарк уже завтра, – усмехается.
Я тоже думаю об этом. Какая из меня мать, когда я сама нет-нет, да иду в кино мультфильм посмотреть. Зоопарки люблю. В дельфинарии летом с моржом и дельфинами плавали. Вдруг я не справлюсь с ответственностью?
Перевожу взгляд на родительницу: она задумалась, хотя и контролирует ситуацию на трассе.
– О чем сейчас думаешь? – всегда друг у друга интересуемся, если кто-то один надолго уходит в себя.
– Вам со Стёпой надо поговорить. Обязательно, – размышляет вслух. – Не настаиваю, но думаю, так правильно будет, – добавляет. – Долго ты скрывать не сможешь. Он всё равно узнает, вопросы появятся. У меня бы так точно появились. Он не производил впечатления парня, которому будет всё равно на своего ребенка, – мама говорит спокойно, не давит, позволяет мне самой над этим подумать.
– А если он скажет сделать аборт? – самый пугающий расклад озвучиваю.
– Агат, запомни, – никто не может тебя заставить его сделать. Ни я, ни Степан. Жить тебе с этим решением. Если посчитаешь, что для тебя вариант оптимальный, – немного медлит и морщится. – Я пойму, но не советую.
– Ты такой вариант рассматривала? – сейчас я точно перестала питать иллюзии на тему своего появления.
– Нет, – отвечает не задумываясь. – Такой нет. Было страшно. Очень. Особенно бабушке твоей рассказывать, но она меня поддержала. Всю жизнь буду ей за это благодарна. Если бы не она… не знаю… в окно, может быть, вышла.
Говорит она спокойно, а у меня дрожь по телу проходит. Такие слова с ней абсолютно не вяжутся. Она у меня ого-го. В ней инфантильности нет.
– Она ведь тебя попрекала, – точно помню из детства, да и не только.
– Девочка моя, жизнь сложная штука. И люди тоже все сложные. Идеальных людей не бывает. Моя мама вот такая. Даже ругая, она нас любит. Хочет как лучше, но с эмоциями справиться ей тяжело. И претензии у неё не на тему тебя, она в целом о том, что я не смотрела куда лезла. Когда ты родилась, мы все были рады, ждали тебя очень сильно. Особенно я, – подытоживает с улыбкой на губах.
Впервые за долгое время мне хочется плакать от счастья: не всем так с родными везёт.
Смотрю на деревья, бегущие за окном. Просто гиганты. Растут на горе, искривленные, под наклоном, но держатся корнями за почву. Крепко. И я буду держаться.
Забываясь, достаю телефон, машинально пытаюсь зайти в социальную сеть. Не выходит. Только в этот момент вспоминаю: я же удалила учетную запись. С психу. На эмоциях. Чтоб он не писал – официальная версия. На деле же, чтоб не заходить каждые десять секунд и не умирать от осознания: он и не собирается мне писать.