Одно небо над нами полностью

Елена

В кафе слишком шумно, гул голосов смешивается с надрывно орущей музыкой. Раскаляет несчастные перепонки. Кальянный дым висит в воздухе, не позволяя вздохнуть полной грудью.

«Якобы вот это вот я упускала все эти годы? – про себя усмехаюсь. – Так готова еще упустить. И не раз».

Взгляд фокусируется на подругах, которые не оставляют попыток привлечь мое внимание, зазывают к себе на танцпол. Да, конечно, сейчас. Ждите.

Рукой приподнимаю бокал, салютую, мол, за ваше здоровье. Отпиваю. Девочки мои морщатся и машут на меня рукой, дескать, с тебя нечего взять. И то верно. Каждая из них знает, в бокале всего лишь газировка. Пусть радуются, что вообще приехала. Какие-то сто шестьдесят километров несчастные – уже подвиг. Очень сложно находить время, когда по пятнадцать часов в сутки работа занимает.

– Девушка, можно к вам присоединиться?

Слегка разворачиваю голову, смотреть на навязавшегося собеседника желания нет. Впрочем, как и всегда. В подобном заведении пару искать – опрометчиво, а если включить режим «ханжа», то и вовсе небезопасно.

– Здесь занято. Все стулья, – отвечаю ровным голосом, безразличным.

– Я готов рискнуть, – мужчина присаживается рядом.

Послал Боженька ещё одного обольстителя.

Плечами пожимаю. Мыслями я далеко, неприятное чувство не покидает. Стоило только из дома уехать. Предчувствие.

Да уж, вот и отдохнула. Развеялась.

Мужчина пытается что-то сказать, я показываю на свои уши, затем снова пожимаю плечами, мол, простите, не слышу. Только вот «простите» не искренне, впрочем, как и второе.

Достаю телефон, проверяю. Пропущенных нет, оно и понятно. Маме я не сказала, что сегодня приеду, а то бы звонить начала с двадцати одного ноль-ноль. «Ты скоро?», «Во сколько вернешься?», «Много не пей». Закрываю глаза, чтоб было не видно, как они по инерции закатываются. Став матерью, я на себе ощутила всю силу материнского беспокойства, но превзойти свою мамочку я не смогу.

«Лялюша, у тебя всё в порядке?» – пишу сообщение дочери, так и не сумев справиться с нахлынувшими эмоциями.

Чтобы я отвлеклась, звезды должны сойтись в идеальную линию. А идеального ничего не существует. Так и живем.

Она тут же читает. Начинает печатать ответ. Долго. Наблюдаю за тем, как точечки бегаю, всё сильнее переживать начиная.

«Да», – приходит ответ. Многословно. Что-то, значит, стерла. Как тут не переживать?

«Скучаю по тебе», – долетает ещё.

«Очень тебя не хватает», – добавляет.

Моя же ты девочка. Смотрю на часы, ещё двенадцати нет. Отлично мы обе вечер пятницы проводим. Гены пальцем не стереть.

«Ложись спать, утром увидимся. Проведем выходные вместе», – набираю спешно, не дав себе шанса на раздумья.

«Ты успеешь вернуться?? А как же бабуля???» – ответ приходит спустя пару мгновений.

«Не сказала ей, что в Анапу приехала. Я же вроде как прогуляться с подругами», – хоть в пятнадцать, хоть в сорок, таким как я приходится отчитываться.

Ребенок присылает «ржущие» смайлики.

«Она б тебе не дала развеяться», – естественно. Права моя крошка.

Все осведомлены о том, насколько короток поводок матери в отношении меня. Со старшей сестрой всё куда проще. Дина – умница и красавица. Я же косячу.

«Спи давай. Люблю тебя. Не грусти, моё солнышко. Если не спится, выбери куда мы завтра поедем», – набираю сообщение и чувствую на себе пристальный взгляд. Право, неловко, совсем некрасиво выходит, но знакомиться желания нет.

«Можно в Гелек, в зоопарк?» – сообщение дополняют сердечки. «Если ты не очень устанешь с дороги», – какая заботливая у меня доченька, улыбаюсь.

«Договорились. Люблю до неба, родная», – вариантов отказать нет.

Осознаю: что-то случилось, раз мой восемнадцатилетний ребенок захотел в зоопарк, значит её что-то тревожит. Мои догадки меня не радуют определённо, но и не убивают. Может, накрутила себя?

– Ну ты на неё посмотри! Лена, где твое воспитание? – слышу голос подруги совсем рядом, поднимаю голову, яркий световой луч ослепляет. Ёпти, ну что за дискотека? Как в сельском доме культуры.

Рая тянется к моему телефону. Приходится зыркнуть на неё злобно и убрать его в сумку, лежащую у меня на коленях. Девочки полным составом возвращаются – три взмокшие курочки. Беду с вентиляцией я тоже заметила. Если начать танцевать, то сердечко точно не выдержит. Оглядываюсь, панорамные окна открыты – не помогает.

Моя преподавательница по международной экономике сказала бы: «Надышали. Напукали».

Если честно, не удивлюсь. Чем дальше, тем обстановка сомнительнее становится.

– Давайте знакомиться! – энергично начинает подруга, после приветствия мужчин. Их уже двое оказывается. «Ну здратуте! Очень ты, конечно, внимательная, Елена», – только заметила. – Меня зовут Рая. Это Наташа. – Одна из бывших коллег приподнимает руку, приветствуя. – Это Марина, – представляет нашу блондинку. – А эта прекрасная девушка, – глаза точно закатываются демонстративно, – уверена, сама вам не представилась. Её зовут Лена. – Киваю, так и не глядя кому там меня представляют.

Все мысли дочь занимает. Так упорно уговаривала меня присоединиться к вылазке бывших коллег, а теперь скучает. Что за один вечер произойти могло? Хотя кого я обманываю, какой один вечер… Она давненько сама не своя.

– Рай, прием, – окликает меня энерджайзер, то есть подруга.

Один из мужчин удивляется.

– Я думал, Рая – это Вы, леди.

Рая хохочет.

– Да-да, всё верно. Но она тоже, – ноготком большого пальца на меня указывает.

Ну ты уже скажи, что это моя фамилия. Номер мой дай, что уж там.

– Можете желание загадывать. Я – Раиса, а она Рай самый настоящий, – как тонко шутит.

– Всё в порядке? – ко мне наклоняется Марина, спрашивает у самого уха. – С дороги устала?

– Всё хорошо, не устала. Ещё обратно ехать сейчас.

Рая вырывает себя из диалога и строго на меня смотрит.

– В смысле сейчас? Я думала ты до воскресенья останешься! Лена, так не пойдет. Отдыхать ведь тоже необходимо!

– Я и отдохну, не переживай.

– Мама, что ли? Нет, ну в этот раз я точно тебя отпрошу. Что за дела? Ты мне обещала: как Агате исполнится восемнадцать, ты начнешь развлекаться. И где? Я была на её восемнадцатилетии. Меня не проведешь, – шутя, грозит мне указательным пальцем.

– Мама? Вас у мамы надо отпрашивать, Елена? Я так и думал, что вам лет совсем мало, – ох, уж этот пикап местного разлива.

В ответ лишь усмехаюсь.

Рая, в отличие от меня, пила не газировку. Поэтому начинает рассказывать мужчине о том, как ей тяжело с подругой такой живется. Ничего не скрывает. Рассказывает, как ещё десять лет назад порывалась меня отпросить «погулять», когда я с наступлением темноты оставляла честную компанию и ехала домой, хотя дочка моя в то время у тети гостила. Причин особо не было, только одна – не расстроить маму, которая начинала с девяти часов вечера мне звонить.

Мужчина поддакивает ей, местами стараясь меня защищать, мол, дочка я хорошая от этого и послушная. Лиц я их не вижу, в заведении очень темно, ещё и лучи эти слепящие, а так уже интересно взглянуть на рыцаря.

В какой-то момент, «экземпляр» выдает слишком громко. Коньячок в диалог вступает:

– Я не пойму, как ей могло десять лет назад быть почти тридцать? Даже сейчас поменьше будет, я отвечаю.

Вздыхаю. Ему для убедительности только икнуть остается.

Его друг, рослый широкоплечий мужчина с излишней растительностью на лице, наклоняется и что-то говорит пьянчуге на ухо. Тот в ответ кивает, как-то слишком низко, затем поднимает взгляд на меня, смотрит вопросительно.

– Елена, для Вас – Александровна. Тридцать девять лет. Есть дочка. Не замужем, чему несказанно рада, – протягиваю над столом руку в сторону общительного, но её его друг перехватывает.

– Очень приятно, Елена. Владимир.

Киваю в ответ на приветствие и тут же вырываю руку из крепкого теплого захвата.

– Понятно, да, почему мы её замуж так и не выдали? Но я надежд не оставляю, – снова отзывается Рая. Она чистая противоположность моей матери. Дай волю – нахватила бы Агату и себе забрала, лишь бы я только почаще гуляла, с мужчинами.

– В темноте шансы есть, – добавляет Наташа тихонько, так чтобы только нам с Мариной слышно было. – Они хотя бы твой уничижительный взгляд не видят, – Марина так звонко смеется, что и я от улыбки не могу удержаться.

Судя по всему, Владимира друг тоже утомил. В первом часу он прощается за них обоих и уводит его, сопротивляющегося, в неизвестном направлении. Но там без шансов, больно уж он внушительным вырос, Володя, во всех возможных смыслах.

Я отвожу девочек к Рае домой, обещая приехать с ночевкой до конца года. Какого именно года – не уточняю.