С приездом мамы обстановка немного, но разряжается. Они непринуждённо и весело обсуждают с Георгием Алексеевичем, дедушкой Стёпы, рабочие моменты, вспоминают ситуации из прошлого. Шутят смешно и легко.
– Кто бы мог подумать, – Георгий Алексеевич взгляд на меня переводит. – Мне запомнилась малышка – пушистик, которая из такси выпорхнула с сумкой огромной в руках, чуть ли Лену до припадка не доведя своими словами: «Не переживай, у нас пожар в студии, но со мной всё в порядке». Мысли не возникло тогда, что это моя невестка будущая.
Ой. Предложения мне никто не делал. Инстинктивно хочется посмотреть на Стёпу, реакцию его проверить, но я держусь. Сама эту тему точно поднимать не возьмусь. И так краснею как рак.
Его дедушка вспоминает давний случай. Я уже занималась балетом, но студия располагалась в другом здании. Начался пожар, ребята стали родителей вызванивать, все на кипише и в истерике. Я же, чтобы маму не пугать, вызвала себе такси до места её работы. Узнала о случившемся она от меня, когда увидела около здания офиса, я из машины сумку вытаскивала. Оказалось, что в суматохе я забыла предупредить педагогов, а они боялись маме звонить, потому что меня потеряли. Из здания горящего вывели, и дальше я испарилась. Упс. Со мной такое бывает. Даже сейчас, а в десять лет постоянно.
Мама сидит, откинувшись на спинку кресла, одним локтем опираясь о подлокотник, этой же рукой глаза прикрывает так, что рот и нос открытыми остаются. Её губы легкая улыбка трогает.
– Ужасно просто. Думала, сердце остановится. С тех пор седину и прячу, – убирает руку и взгляд мой ловит. – Единственный раз, когда занятия балетом прекратить хотелось.
Минутное помутнение, о котором я узнаю впервые.
– А сейчас как бы отреагировала? – уточняет дедушка Стёпы.
– Протащила бы их по всем кругам ада за то, что ребёнка моего потеряли, – усмехается, головой едва заметно качает. – Или закрыла, – пожимает плечами.
Когда искали новое место, финансово не справлялись, она вошла в состав учредителей. В дела студии мама не вмешивается, но я стараюсь помалкивать о данном факте. Только заикнись, и все начнут судачить, что меня проталкивают из-за желания маме угодить.
– Зато ты можешь гордиться, с малых лет Агата самостоятельная. Другой на её месте растерялся бы.
Валерия Анатольевна хмыкает. За что получает неодобрительный взгляд от Алексея и Георгия Алексеевича.
Мама не успевает ничего ответить, у неё телефон звонить начинает. Судя по тому, что она извиняется, встает, тут же вызов принимает, здороваясь на арабском, следом переходя на английский, можно сделать вывод, что звонок по работе. Как и в большинстве случаев.
– Часто так? – Георгий Алексеевич кивает в сторону мамы, затем на часы смотрит. Вечер воскресенья, естественно, нерабочее время.
– Постоянно. Особенно последние года полтора. Они её не отпускают. Могут посреди ночи позвонить или рано утром. А сейчас ещё и сельское хозяйство на ней. Мне кажется, дома она только спит.
Бабушка Стёпы вздыхает. Говорит, что столько работать нельзя, особенно женщине. В её представлении женщина – хранительница очага и опора мужчины. Каждый судит, исходя из своего опыта и представлений о жизни. Лично я не хочу бросать балет, для меня это неотъемлемая часть жизни, тягости от танцев я не испытываю, в тоже время они моя работа.
Ма и Алексей весь вечер рокировку совершают, то один, то вторая выходят по телефону поговорить. В очередной раз, когда мама возвращается, а за Алексеем дверь закрывается, мы втроем, со Стёпой и его бабушкой, прыскаем переглянувшись.
Мама, проследив за нашими взглядами, причину понимает, усмехается. Дальше начинается уютная часть вечера: несмотря на протесты Стёпы, его бабушка рассказывает про его детство. Он в своём возмущении выглядит очень мило. Нахожу его ладонь под столом и своей обхватываю, он тут же взаимностью отвечает, большим пальцем мою ладонью гладит, слегка надавливая. Я готова поклясться, что этот момент никогда не забуду. Мне так тепло и приятно.
Как оказалось, Стёпа всегда был серьёзным. С малых лет вел себя сдержанно в плане шалостей. Единственное, драки. С ними была беда. Какой-то период семья стояла на учете в ПДН. Во втором классе у него с одноклассниками происходили терки, и один из них прикололся и похлопал его по щеке, дескать, расслабься. Как итог, у парня сломанная рука и выбитые зубы, история умалчивает – молочные или коренные. Одноклассник был племянником прокурора города, шумиха поднялась нешуточная.
Мне сразу вспоминается ситуация на дороге. Парням ещё повезло.
Стёпу обошли стороной также кривляния всевозможные, в том числе на камеру. Он не делал так сам и не любил, когда другие парни этим страдали.
Поднимаю глаза на маму. Она, как и я, улыбается. Мы обе вспоминаем пару лет моей жизни, которые можно обозначить как «Агата-телевидение». Я снимала короткие и не очень видео с собой в главной роли. Их у мамы хранится несколько сотен. Никуда не выкладывала, но я свято верила, что меня ждёт большое будущее на этом поприще. Вообще, во всем, что я делала, надежда и вера в успех присутствовали.
Мы уже собираемся уезжать, когда Валерия Анатольевна спрашивает у мамы:
– Лена, а вы рано родили, да? Как так вышло? Тяжело было выживать? – в её голосе издевка слышится.
Стёпа маму свою одергивает, но ей явно всё равно, алкоголь употребленный делает своё дело. Больше её сдерживать некому, Алексей уехал, как и его родители.
Моя мама подает ему знак, мол, всё нормально.
– Мы с вами, – мама взглядом проходит по собеседнице и её подруге, – Примерно ровесницы. У детей разница пару лет, у нас с вами такая же, – затем следует её коронный взгляд, от которого мужики взрослые теряются – она им сканирует. – Хотя… возможно, на пару лет больше. Как так вышло? Могу рассказать, если надо, откуда дети берутся, но не при своём ребёнке. – Валерия Анатольевна после её слов в меня злобно глазами стреляет, дескать, эта и так знает. – В плане тяжело… Первый год жизни ребенка всем мамам тяжело даётся. Себя в заботах не помнишь. Не у всех так, конечно, – снова смотрит на маму Стёпы, забавляется ситуацией. Безграничное терпение. В ней нет неприязни, только безграничное снисхождение. Королева принимает убогих. – А выживать мне не приходилось, так что проконсультировать не смогу, как лучше это делается, – слегка усмехается и поправляет на запястье свои часы дорогущие.
– Да как тебе не сты… – у мамы Стёпы слетают стоп-краны, мышцы лица дергаются. Она приподнимается со стула… Вид такой что вот-вот завопит.
– Мама, пойдем. Надо поговорить, – говорит строго Стёпа, стремительно поднимается со стула, обходит стол и маму за локоть обхватывает, тут же за собой тащит.
Мне так совестно перед мамой давно не было. Готова сквозь землю провалиться. Кого угодно, но не её оскорблять.
– Всё в порядке? – уточняет мама у меня. Внешне она спокойна, но это ничего не значит.
Киваю.
Снежана Арсеньевна демонстративно громко стул отодвигает, его ножки со скрипом трутся об пол. Фыркает и, качая головой выходит, из комнаты.
Ну, писец. Прошу маму подождать, обещаю, что предупрежу Стёпу, и домой поедем. Она соглашается. По ней несправедливо прошлись, из-за меня.
Из одной из смежных комнат крики доносятся. Столбенею. Ладони тут же потеют.
– Я тебе запрещаю жениться на ней! Ты меня понял? Запрещаю! – Верещит Валерия Анатольевна с диким надрывом. – У тебя девочка хорошая была. Из порядочной семьи. А это что ты домой притащил? Ты их видел? Да по её матери видно, каким местом она зарабатывает! Хабалка бесстыжая! У меня в доме решила меня же унизить.
Стёпа ледяным тоном прерывает тираду матери, достаточно жёстко. Просит её тон сменить и слова подбирать. Маме его это не нравится.
– Так значит? Ты её выбираешь? Серьёзно? Я твоя мать, и я тебе говорю, что она тебе не пара.
Меня раз за разом, от каждого её слова кипятком обдает. Я варюсь. Это больно.
– Мам, я не хочу выбирать, это ты меня заставляешь. Агата носит моего ребёнка, как ты себе представляешь развитие событий? Из-за твоей прихоти бросить девушку, которая мне нравится, и малыша?
– А ты уверен, что ребёнок твой? Нагуляла, а ты уши развесил. Мало ли с кем она спала. Стёпа, не глупи. Ты свою жизнь портишь этой связью. Я не шучу. Или ты с ней обрываешь всяческое общение, или прямо сейчас ключи от квартиры отдаёшь, и впредь на нашу с отцом помощь можешь не рассчитывать. Из федерации тебя тоже попросят, можешь не сомневаться. И из университета.
Не знаю, что сейчас Стёпа чувствует, лично я – ужас. Сердце на разрыв бьётся, да так сильно, что из желудка содержимое выбивает, тошнить начинает. Она выбора ему не оставляет. Он ведь любит спорт, всю жизнь ему посвятил, успехов добился.
Меня качает в сторону, пару шагов назад делаю, задеваю бедром вазу, стоящую на подставке. Конструкция падает, разбиваясь вдребезги.
В этот момент слышу, как на пол в комнате звонко падает что-то металлическое.
– Подавиться с отцом можете, – немного хрипло Стёпа бросает, тут же шаги слышатся.
Боже, это были ключи.