Рождественский сочельник. В доме хвоей пахнет, свежей выпечкой и счастьем. Теперь я совершенно точно знаю, как оно пахнет. Сладко-кислый, молочный, волшебный.
Сашенька глазки открывает, тут же своим взглядом осознанным и лучистым касается моего лица.
Зайка моя спать не любит, а вот пообщаться, потарахтеть, это мы любим.
– Бабабууу, – тянет малышка, параллельно пузырьки ртом пуская.
Моя детка.
Я, как и ожидалось, была не готова. Сперва уход за Сашенькой получался неважно, ручки дрожали, поджилки тряслись. Слишком маленькая! Мама спасала. Приезжала к нам постоянно. На первое купание мы несколько раз воду грели, переоценив со Степой свои силы.
Столько выходных, сколько за эти полгода у мамы не было в сумме лет семь, очень много времени она с внучкой проводит. Именно благодаря бабушке маленькая уже почти что болтает, они учат стишки, сказки читают. Увидев бабулю, Саша каждый раз ртом своим беззубым сверкает.
– Бабушка с дедушкой в снежки играют, малыш, – даю доченьке пальцы, она тут же обхватывает их ручонками своими и ко рту тянет.
Мама и Алексей, правда, на улице, выгуливают Айкаса – щенка, которого мама подарила.
У них интересно вышло: он ей готовился предложение сделать, организовал всё в тайне от неё, а ма приехала с собакеном. Поженились они, кстати, ровно через два месяца после рождения Саши, на две с половиной недели уехали в путешествие по Сибири, как мама мечтала. Вот и страху я натерпелась! Общими усилиями мы со Стёпой справились.
Подхватываю Сашу и на пеленальный столик несу. Пока малышка вечерние воздушные ванны принимает, посасывая пальцы ног свои, я смотрю в окно поверх её головы. Мама стоит под елью, держит в руках Айкаса, а Алексей с еловых ветвей на них снег скидывает. Гляжу и улыбаюсь невольно. Я её никогда, никогда в жизни такой свободно-счастливой не видела. Они идеально друг друга дополняют.
Дверь за спиной едва слышно скрипит. Наш папа пришел!
– О, жопка-голожопка проснулась, – с щемящей нежностью в голосе произносит. – А я крадусь зачем-то.
Стёпа подходит, целует меня в висок, обнимая за плечи, затем наклоняется и пяточки Сашульки целует. Она в заливистом смехе заходится. Так звонко, что уши закладывает!
Боже мой! Чтобы бы я делала без этих двоих? А если бы побоялась Стёпе сказать? Моему единственному, самому лучшему. Не представляю. Я всё готова отдать за то, что сейчас у меня есть.
Саша своими маленькими юркими пальчиками хватает короткий ёжик волос папы своего и на себя тянет. Стёпа целует её животик, затем прижавшись к нему губами, вибрирует издавая звуки смешные.
У них мир свой собственный, абсолютно уникальный. Папа её кормит, подгузники меняет, играет. Они спокойно по несколько часов вместе проводят пока я тренируюсь.
В декабре было первое большое выступление после родов. Мои полным составом присутствовали.
Под Сашины гулики-гулики мы к панорамному окну подходим, на падающий снежок посмотреть. Стёпа держит её на руках, Саша, увидев бабушку, вырываться начинает, прыгает активно, повизгивает.
У них там весело. Алексей маму катает на спине, она висит на нём, обхватив обеими руками за шею. Из-за их разницы в росте выглядит это бесконечно впечатляюще.
Стёпа мне в руки вручает Сашуньку. Через секунду замираю на месте. Губы Стёпы по моей шеей проходятся, от основания выше и выше языком ведет.
Волна дрожи меня пробивает. Вспышка ярких чувств ослепляет. Волоски на затылке дыбом становятся.
– Держи наше сокровище крепче, – шепчет над моим ухом. Следом впивается в мочку. Сотрясаюсь в его руках. – Птичка моя неземная, обожаю тебя. Безумно люблю, – от его слов внутри всё теплеет.
Когда мы вдвоём, Стёпа слушает моё сердцебиение, говорит, пульс как у воробья. Рядом с ним всегда учащенный.
– Пошли на кровать, – произношу севшим голосом. Холодок по спине прокатывается. Как можно так сильно любить? Я состою из любви и блаженства. Рядом с ним. Только с ним.
Сашенька между нами лежит на животике. Вожу кончиками пальцев по её складках на ножках, ровные, одинаковые.
– Когда впервые тебя увидел, подумал, как же повезет кому-то. Воплощение красоты и изящества. Такие с обычными смертными не остаются.
Оживляюсь и задумчиво смотрю на него.
– Ты простой смертный?
– Малыха, ну уж точно не предел всех мечтаний. Не уследил, – кладет руку на животик кисуленьки нашей. – Живём у тебя. Но я обещаю, что любить тебя буду всегда. Всё будет как ты захочешь и чего заслуживаешь. Вы мои.
На мои глаза слёзы наворачиваются.
– Дай тебя укусить, – шмыгаю носом.
Стёпа усмехается. Он знает мою особенность. Приливы нежности у меня укусами завершаются. Как-то мы с ним дурачились, он мне ребро ладони к губам поднёс, предложил откусить, я не смогла удержаться: вгрызлась зубами до кровоподтека. Зато всласть!
– Нелюбимых людей не кусают! – подмигиваю Стёпе с улыбкой.