– В гроб меня загоните своими выходками! – в очередной раз мама выкрикивает. Недовольство в ней кипит, поднимая на поверхность резервные источники сил. – Как ты додуматься могла? На старость-то лет! Лена, тебе поздно рожать, да и зачем? – пару секунд ждёт ответа, но не дождавшись его, продолжает гневом своим фонтанировать. – Сначала Агата. Теперь ты! Где мозги твои, дочка? Что ты творишь? Какие дети? Пятый десяток…
Она продолжает, а я отключаюсь от происходящего. Чего я ждала? Что она обрадуется? Навряд ли. Просто хотелось поддержки… Её не хватает. Моральной, другая мне не нужна.
– А порадоваться за меня ты можешь? – задаю риторический вопрос, обхватив кружку с чаем обеими руками, большими пальцами очерчивая круги на ней.
Я и так сама всё знаю.
– Чему радоваться? Тому, что ты жизнь свою испортить решила?
– Я твою испортила, когда родилась? – позволяю себе ее перебить.
– Не смей передергивать! Не обо мне речь. В этот раз я тебе помочь не смогу. Что ты делать будешь, если муженек твой тебя бросит?
Вот уж не знаю…
– Во-первых, я не собираюсь с ним расставаться. Во-вторых, что именно тебя интересует? Даже если так выйдет, что у нас с Лёшей семейная жизнь прекратится, я смогу сама содержать и себя, и детей, и вам с отцом помогать.
– Ничего нам не надо! Мне от тебя ничего не надо. Лучше бы нервы мои не трепала. Поздно тебе рожать, поняла?! Сил моих нет на тебя. Сдохну я с вами!
Её слова меня насквозь пронзают. Боль внутри нестерпимая. Воронка в груди все силы вытягивает. Но пока что держусь.
– Мам, я просто рассказать тебе приехала. Ничего не прошу. Ты можешь не одобрять, но принять факт придется. Они уже есть, – и я их очень люблю, с первой секунды.
– Сначала замуж за него вышла быстро, теперь детей рожать ему собралась, что больше некому? – её слова из меня смешок выбивают. Моему мужу должен кто-то другой рожать? – Других дур не нашлось, —резюмирует. – Не зря его жена бывшая…
Началось.
После нашей росписи, буквально в течение нескольких недель, вышло большое интервью с его бывшей женой. Та, что недавняя – номер два. Барышня решила о себе напомнить, до этого в России особо не появлялась. Рассказала слезливую историю о том, какой Лёша жесткий, агрессивный и просто тяжёлый в быту человек, ни во что женщин не ставящий. Не знаю как другим, но маме моей зашло только так.
– Перестань, я тебя очень прошу. Я не смотрела всю эту чушь и не буду, – прошу её, когда она в очередной раз пытается мне донести, куда я лезу.
Мама нас очень любит. Сомнения в этом отсутствуют. Но сама по себе она человек очень сложный и требовательный.
Она из тех, кто сама не съест – детям отдаст. Сэкономит чтобы отложить на что-то нужное. На восемнадцатилетние мне подарили квартиру, обычную, небольшую, но маме для этого пришлось себя ограничивать в благах.
Вероятнее всего, я эгоистка. Но… маленькой девочке внутри меня всегда хотелось тепла. Я не могла никогда просто взять и подойти её обнять, поцеловать. Мама это не любит. Лишний раз с волной негатива встречаться желания нет.
Всё должно быть так, как скажет она, в противном случае ударная волна не щадит. Столько раз я леденела до кончиков пальцев. Старалась подстраиваться, не огорчать. «После работы сразу домой» – хорошо. «Эту юбку не надевай. Ты в ней как корова» – ну, раз так, уберем. «С кем ты так поздно по телефону говоришь? Уже поздно, ложись спать» – как скажешь. «Агату не води никуда – заболеет» – мама старше, опытнее, ей виднее.
Происходящее силы высасывало всегда на раз два. Уехав десять лет назад, я выдохнула. Мы прекрасно ладим на расстоянии. Иллюзию всеобъемлющей покорности легко создавать.
Со временем появилась возможность им помогать. Первая покупка крупная была – внедорожник папе, затем ремонт дома мамы, проще было новый купить, но она никуда уезжать не хотела. От крыши до системы отопления – переделано всё.
Тысячи раз за жизнь мне напоминалось о том, как сильно я в папе Агаты ошиблась и что потом было. Мама всегда поддерживала… как могла. Она не из тех, кто на произвол судьбы бросит, но крови попьет.
Она очень ругала бабулю за разговоры о смерти, сейчас сама проделывает тоже самое. Они в себе несут разрушающий заряд негатива. Словно тебя в комнате полной угарного газа закрывают, не вдохнуть не выдохнуть.
Потихоньку во мне позабытое чувство вины просыпаться начинает. Что за дочь то такая, из-за меня маме плохо…
Резко из-за стола поднимаюсь.
– Мам, я просто счастливой хочу быть, – позволяю себе руки её коснуться. Мама тут же руку одергивает.
Поднимаюсь к себе в комнату и как есть ложусь на постель, поверх покрывала. Где-то внутри очень больно. Подбираю под себя ноги и глажу живот. В любом другом случае я бы сказала, что внутри меня пустота расползается, сейчас нет, там восторг и очарование. Трепетное мечтание, о котором можно только мечтать. Такие люди, как Лёша, больше других заслуживают быть родителя маленьких человечков.
Ладонью нащупываю телефон неподалеку.
– Заберёшь меня? Сегодня, – прошу его, как только трубку берет.
– Что-то случилось? Лен, ты как себя чувствуешь?
Мы договорились, что я поеду с ночевкой. Парни из сопровождения в гостиницу поехали – в город. Проще им позвонить, тут же приедут. Но я хочу своего, наглым образом желаю от него подзарядиться.
– Лен, маленькая, ты там плачешь? В чем дело? – поторапливает меня с ответом.
Ни в чем. Просто рад мне ты один.
Всё живое хочет быть нужным, необходимым. Эта потребность такая же ценная, как и время, которая нам отведено. И то, и другое за деньги не купишь. Во мне её Агата полностью восполняла, но сейчас у неё есть своя малышка-обнимашка, которая требует всецелой концентрации внимания.
– Забери меня, прямо сейчас. Я без тебя не доеду.
Лёша исключительный, непостижимо особенный. Мне очень жаль, что не поняла это в первую встречу, когда Вера нас знакомила. Лишняя минута с ним – великое счастье. Когда мы вдвоём, и я его обнимаю, даже в тот момент мне мало его. Сейчас и вовсе пустота, она нарастает.
Всё, что у меня есть, досталось трудом и стараниями. Вполне неплохая фигура – спорт и диета, постоянная. С работой схожая ситуация. Чтобы много зарабатывать, нужно делать то, что другие не делают, принимая на себя все риски сопутствующие. К последнему мало кто готов оказывается. Все видят только верхушку – зарплату высокую, то, что я занимаюсь всем, от документального сопровождения до личной подготовки к допросам, как гендириков контрагентов, так и простых водителей, никого не волнует. Кроме нашего генерального.
Всё, что с нами происходит, так или иначе оставляет отпечаток на мировосприятии. Вот и я не думала, что в сорок лет, просто так, не за что-то мне посчастливится с человеком познакомится уникальнейшим. Моим.
Несколько часов в родительском доме силы из меня выпускают стремительно. Свернувшись калачиком, в дрему проваливаюсь. Выныриваю, когда пальцы Лёши касаются моего лба. Сердце готово разорваться от радости! Приехал! Подрываюсь и запрыгиваю на него слёту.
– Если бы знал, что ты так рада будешь видеть меня, ещё быстрее бы ехал, – его широкая ладонь гладит мне спину. Пузырьки удовольствия раздуваются и лопаются, один за одним. – Ну что ты, малыш, сильно расстроилась? Так и знал, что не стоит одну тебя отпускать.
Я настояла.
– Нам рад только ты, – уткнувшись ему в шею, шепчу, дышу медленно, неглубоко. – Люблю тебя. Очень. Ты мне так дорог, что передать не могу, – впиваюсь пальцами в него всё крепче.
– Спросонья ты воплощение нежности, – усмехается Лёша, касаясь губами темечка. – Ну-ка, давай, скажи мне ещё то, что я услышать хочу.
– Ты был прав! Больше я без тебя никуда не поеду и слушать буду во всем, – чуть ли не плачу. Признавать ошибки несложно, страшны их последствия.
– Собирайся, детёныш, поедем домой.
Под мамины вздохи и причитания мы домой уезжаем. Если ей верить, то её дочь из ума совсем выжила, над мужем совсем издеваюсь, ехать туда и обратно.
Самое потрясающее, что может с вами в этой жизни случиться – соприкосновение душ. С «не тем» человеком такого единения произойти не может.