— С тем самым, которого еще при назначении купил этот бизнесмен?
— Нет, новый участковый — вполне нормальный парнишка. Наши отцы друзьями были.
— Отец мента жив?
— Помер. В том же двенадцатом году.
— Что за участковый?
— Лейтенант Борисов Михаил Владимирович, двадцать три года, отслужил в десанте, закончил школу полиции и получил назначение в родные места. Живет рядом с церковью и магазином.
— Считаешь, с ним можно поладить?
— Смотря в чем.
— В серьезных делах.
— Думаю, можно.
— Уверен, что его не купил Сухобоков?
— Сто процентов не дам. Где-то девяносто.
— Неплохой расклад. Так я доеду до участкового. У него где опорный пункт?
— В сельсовете, но он вряд ли сидит там целыми днями. Кроме села на участке еще четыре деревни.
— Тачка у лейтенанта есть?
— Служебный «УАЗ». Его еще Гвоздь получил, хотел на себя оформить, но не успел. Выгнали раньше. — Дуневич посмотрел на часы и спросил: — Ты что, прямо сейчас к нему собираешься?
— У меня, Славик, всего две недели, уже меньше, а дел предстоит много.
— Не связывался бы ты, Вадим. Хватит и того, что мы с Леной пострадали.
— Нет, не хватит. Беспредел должен быть наказан. За каким чертом я рискую собой где-то за границей, а на родине правит зло? Не будет этого.
— Ты же не крутой спецназовец, а сапер.
— Что это меняет? В первую очередь я — офицер. Ты, кстати, тоже. Давай-ка я завезу тебя домой, приготовлю ужин, сварю кормежку собаке и поеду. Инспекторы ДПС в селе весь день торчат?
— Когда как.
— Ладно, прорвемся.
Готовить ужин Галдину не пришлось. К ним зашла Мария Алексеевна, принесла макароны по-флотски и остатки белья.
Она увидела чистоту в комнате, Дуневича, приведенного в порядок, улыбнулась и заявила:
— Ну вот, совсем другое дело. Теперь вижу, что друг приехал.
Галдин сварил похлебку для Султана, накормил его.
— Слава рассказал, что у них произошло? — спросила бывшая учительница.
— Да. Мария Алексеевна, может, вы знаете, Сухобоков часто выезжает из поместья?
— Да каждый день. Иногда не бывает тут неделями. У него же своя гостиница.
— Где эта гостиница находится?
— Чего не знаю, того не знаю.
— А где конкретно держат Елену?
— Я толком ничего, Вадим, не знаю, не выезжаю из деревни.
— А Егор, сын ваш?
— А что сын? Он каменщиком на стройке работает. Иногда сутками.
— Не в компании Сухобокова?
— Нет, в другой.
— Ладно, сам разберусь.
Женщина внимательно посмотрела на старшего лейтенанта и спросила:
— А тебе это для чего?
Вадим промолчал.
— Не хочешь говорить. Ну и не надо. Только запомни, с Сухобоковым тебе не справиться, за ним власть. Что ты можешь против нее?
— Посмотрим.
— Ну, смотри. Пошла я. Завтра обед принесу.
— До свидания, Мария Алексеевна.
Галдин проводил женщину, взял канистру с бензином, входящую в комплект служебного автомобиля, заправил «Ниву», осмотрел ее и глянул на часы. 17.20.
«Скоро стемнеет. Оно и к лучшему. Меньше посторонних глаз будет, — подумал он. — А вот мимо поместья Сухобокова проезжать не следует. Не фиксируют ли камеры, установленные там, машины, проезжающие в деревню? Вроде бы и ни к чему, но кто знает. Надо выяснить, есть ли объездные дороги».
Галдин оставил Султана у машины, вернулся в дом.
Дуневич пил чай.
— Слава, вопрос такой. Можно объехать поместье, не выходя на дорогу, ведущую к нему?
— Можно, но крюк приличный выйдет. Напрямую всего два километра, по лесу — пять.
— Но дорога есть.
— Есть. Сразу за деревней сворачивай налево. Эта грунтовка идет в Санино.
— А чтобы в деревне не светиться?
Дуневич почесал затылок и ответил:
— Тогда так. От дома влево где-то километр, у сдвоенной березы поворот направо. Там тоже дорога, она выйдет к грунтовке уже за деревней. Прямо в проулок к церкви, где хата участкового и магазин.
— Это другое дело. Не скучай тут без меня, я постараюсь вернуться быстро. Мне еще смотреть твой холодильник.
— Лучше бы телевизор починил.
— Не показывает?
— Красное пятно посередине.
— И телевизор посмотрим. Поехал я.
— Выпить бы, Вадим. Тревожно что-то на душе.
— Это от пьянки. — Галдин достал из сумки боевую аптечку, вынул из нее ампулу. — Держи. Хороший препарат. Будешь спокоен как удав.
— Лучше бы граммов сто водки.
— Нет у меня.
— А не купишь на селе?
— Завязывать пора.
— Завяжу, Вадим, отвечаю. Потом, когда… ну ты понял.
— Ладно, не забуду, возьму. Но ты говорил, что в магазине паленкой торгуют.
— Ты хочешь с участковым поговорить?
— Да.
— Попроси его зайти с тобой в магазин. При нем дадут нормальную, заводскую.
— Ладно, видно будет. Но ничего не обещаю.
— Прошу, Вадим. Даже врачи говорят, что сразу бросать пить нельзя, надо постепенно. А то организм может сбой дать.
— Это какие же врачи такую хрень тебе говорили?
— Обычные врачи. Я раз в год на комиссию в район езжу. Вернее, возят меня туда.
— Зачем?
— Сказал же, на комиссию.
— Какую комиссию?
— ВТЭК. Не слыхал? Подтвердить, что я не вылечился, чтобы платить мне пенсию как инвалиду первой группы.
— А что, это надо подтверждать?
— Конечно.
— Бред полнейший.
— Я-то что. Некоторые без руки или ноги туда приезжают. Как будто новые отрасти могут. Но так положено. Иначе не видать пенсии.
— И сколько платят?
— Почти десять тысяч.
