Одно темное окно полностью

– Ходит много слухов о двух Картах Кошмара, – резко произнесла я. – Но никто, похоже, не знает, что у короля уже есть одна. Или что его капитан так свободно ею пользуется.

Рэйвин ничего не ответил. Когда молчание между нами стало слишком напряженным, я постучала ногтями по столу.

– Итак? Прошла ли я испытание?

Капитан откинулся в кресле, не сводя взгляда с моего лица.

– Очевидно, что вы можете видеть Карты Провидения. И что вам удалось скрыть свое заражение от целителей и дестриэров, несмотря на то, что вы дочь одного из них. – Он снова наклонил голову. – Кто еще знает о вашей способности видеть карты?

Я напряглась.

– Никто.

Рэйвин приподнял брови.

– Очередная ложь, мисс Спиндл?

– Нет! – Я наклонилась вперед, изучая его лицо. – Клянусь. Моя семья просто думает, что я подхватила лихорадку.

Рэйвин ничего не ответил, проверяя мою стойкость своим молчанием. Его челюсть была твердой, словно высеченной из камня.

Чем дольше он молчал, тем сильнее я злилась.

«Какими бы ни были его мотивы, – сказала я Кошмару, – он все равно дестриэр. Он все еще мерзавец, который охотится на зараженных детей и отправляет их семьи в могилу. Одно неверное движение, и он непременно сделает то же самое со мной».

«Тогда будь незаменимой, – промурлыкал Кошмар, подначивая меня. – Давай, сделай ему предложение. Посмотрим, что он даст взамен».

Я встала так резко, что мой стул опрокинулся.

Собаки в углу залаяли, а рука Рэйвина метнулась к поясу, взгляд его насторожился.

– В чем дело?

– Я знаю, что вы желаете заполучить Карты Провидения, – слова торопливо слетали с моих губ. – Мне также известно, что вы не хотите, чтобы король узнал об этом. Иначе не стали бы маскироваться на лесной дороге. – Я выровняла свой голос. – Я помогу вам найти карты. И никому не скажу, что вы с принцем подрабатываете разбойниками, а вы, в свою очередь, сохраните мой секрет. Но мне нужно кое-что еще.

Рэйвин скрестил руки на груди, вновь оглядывая меня.

– Боюсь, решение о том, как обращаться с вашей магией, зависит не только от меня.

Я выпятила подбородок. Даже откинувшись, спокойно сидя на своем месте, Рэйвин Ю пугал меня. Приняв мое молчание за понимание, капитан спросил:

– Что именно вам нужно, мисс Спиндл?

Мои пальцы задрожали.

– Я хочу, чтобы вы оставили мою семью в покое. Не наказывайте их за то, что они скрыли мое заражение.

Он медленно кивнул.

– Если таково ваше желание.

– И не возвращайтесь в дом моего дяди, – добавила я. – У него нет карты, которую вы еще не показали мне сегодня.

– А мне казалось, вы ничего не знаете о картах своего дяди.

Я моргнула.

– Я не собиралась рассказывать человеку с ножом у груди, как обокрасть мою семью.

– Храбро с вашей стороны. – Рэйвин поерзал в кресле. – Что-нибудь еще?

«За твою магию он отдаст все что угодно, – проворковал Кошмар. – Попроси что-нибудь причудливое».

«Например, магическую процедуру по удалению паразита из моей головы?» – сохраняя нейтральное выражение лица, я смотрела на капитана дестриэров.

– Есть еще кое-что.

– Да?

Я поставила руки на стол и наклонилась, не разрывая нашего зрительного контакта.

– Вы должны поклясться, капитан, что ни при каких обстоятельствах, никогда больше не станете использовать на мне вашу Карту Кошмара.

Рэйвин провел меня до самой лестницы.

Наступил вечер накануне ночи Равноденствия. Скоро начнется второй пир, за которым последуют придворные празднества – танцы, игры и всевозможный разврат, подпитываемый королевским вином.

– Я должен поговорить с остальными. Надеюсь, вы сумеете найти дорогу в свои покои, – сказал Рэйвин, собираясь уходить. Затем, словно что-то забыв, он оглянулся на меня и добавил менее напряженным голосом: – Увидимся за ужином, мисс Спиндл.

«Угроза или обещание?» – спросил Кошмар.

Я наблюдала, как капитан дестриэров торопливо шествовал через зал.

«Он мне не доверяет».

«Ты заявила, что твой разум вне пределов его досягаемости. Если раньше он не думал, будто ты что-то скрываешь, то теперь точно так считает».

«Я действительно кое-что скрываю, – сказала я, нервно теребя край порванного рукава, пока поднималась по лестнице. – Тебя».

В холле было оживленно. Слуги сновали по комнатам с подносами вина. Мужчины сгрудились кучками возле дверей, смеясь и раскуривая табак. Я держалась подальше от них, прижимаясь к серому гобелену с изображением Пророка. Мне так захотелось вернуться в дом Хоторнов – подальше от всего и всех, – что я приложила руку к животу.