XIX
— начала XX века, бежавшей от антисемитизма и политических преследований, о тех, кто бежал от большевиков после 1917 года, о тех, кто ушел вместе с немцами в конце сороковых, или, наконец, об эмиграции семидесятых-восьмидесятых, главным стимулом была идеология, нежелание жить в соответствии с существующими порядками. До сих пор в России принято говорить, что они уезжали «за колбасой». Это не так. * * * Перечитал написанное и подумал, что ничего не сказал об очаровании Сан-Франциско. О красоте его домов, об улицах, взмывающих вверх и стремительно скатывающихся вниз, о чудном кабельном трамвайчике, который весело катит по этим самым горкам, одинаково радушно возя как туристов, так и жителей города; я ничего не написал о набережной и его вкуснейших ресторанах, о морских котиках, которые лениво греются в лучах редкого здесь солнца, но необыкновенно оживают, когда им кажется, что вы принесли им что-нибудь вкусненькое; не написал я о том, как хорошо и легко здесь дышится, как приветливы люди, как Ильф и Петров почувствовали, что надо им скорее ехать дальше, не то они станут пленниками этого очарования. Пленниками могли стать и мы. Глава 11 Голливуд Понятно, что если бы не было Голливуда, мы не поехали бы в Лос-Анджелес. Но мне совершенно непонятно, почему Ильф и Петров, которые посвятили целые три главы Голливуду, даже не упомянули Лос-Анджелес. Возможно, город тогда не представлял никакого интереса. Возможно и то, что мимо их внимания проскользнула совершенно необычная структура этого города: словно русская матрешка, он состоит из девяти или десяти самостоятельных административных единиц, лишь одной из которых является Голливуд, центр американской, если не мировой, киноиндустрии. Мы провели в «Городе Ангелов», как часто называют Лос-Анджелес, четыре дня, и у нас не было ни одной свободной минуты. Сегодня, вспоминая это время и силясь выстроить в какой-то ряд то, что произвело самое сильное впечатление, мне кажется, что я смотрю в игрушечный калейдоскоп: вращаю его, и яркие кусочки цветного стекла перекатываются, образуя разного рода фигуры, они все время меняются, невозможно зафиксировать их в каком-то логическом порядке, к тому же их множество, кажется, что им нет конца. Думаю, читатель простит меня за некоторую хаотичность изложения, равно как и за то, что и я, как Ильф и Петров, сосредоточусь на Голливуде. Но все же сначала поделюсь впечатлениями от «калейдоскопа». Начну с мексиканцев, или, как их чаще всего называют, латиносов. Вы их почти не встретите в тех районах, где живут люди богатые, скажем, в Пасифик Палиссейдс, в Брентвуде, а если и встретите, то это будут сборщики мусора, домашняя прислуга, садовники и тому подобное. Но вообще Лос-Анджелес — город латиносов: они составляют почти половину всего населения, в то время как так называемое белое население еле дотягивает до одной трети. В этом, быть может, есть некоторая историческая справедливость: Калифорния когда-то принадлежала Испании, потом, когда «Новая Испания» добилась независимости, Калифорния перешла к Мексике, но в середине
XIX