Почти то же самое сказала Мира Сорвино:
— Есть такое мнение, что звезда — это такой человек, если это мужчина, мужчины хотят быть как он или его друзьями, а женщины — быть с ним. Кто-то, кто привлекателен для всех, человек, с кем все себя отождествляют или к кому тянутся.
Пожалуй, самым жестким в своих суждениях был Майкл Йорк, англо-американский актер, давно живущий в Голливуде, звезда которого засияла после исполнения им главной мужской роли в фильме «Кабаре», который так ответил на мой вопрос, считает ли он, что кино это по-прежнему способ отвлечься:
— Да, думаю, в значительной степени это так, потому что по большей части киноиндустрия направлена на развлечение зрителя. Но иногда создается фильм, который делает то, о чем говорил Шекспир, держит зеркало перед природой — показывает людям, кто они такие на самом деле… Но в целом мы живем в эру корпораций… Их задача создать продукт, который будет востребован на рынке… Рынок контролирует творчество, как будто хвост виляет собакой — в творческом смысле.
— Вам не кажется, что такой интерес к доходам вредит качеству?
— Это очень отрицательно сказывается на творческом процессе, потому что один из его компонентов — это право на ошибку. Один из ярких примеров — великий Боб Фосси. Мне посчастливилось с ним работать в фильме «Кабаре» — который он мог бы вполне не снять. Потому что предыдущий фильм Фосси провалился. Только по какой-то удивительной, невероятной причине продюсер Сай Фьюэр пригласил Боба Фосси, этого неудачника! А потом он за один славный год собрал все премии — «Оскара», «Грэмми», «Тони». Понимаете, если бы ему не дали второй шанс исправить прошлые ошибки, фильма «Кабаре» просто не было бы. Он же творческий человек, он учится.
— А что вы думаете о влиянии кино на зрителя? Если, скажем, люди видят много насилия на экране, ведет ли это к снижению их чувствительности? Несет ли художник ответственность перед зрителями?
— Ответить на ваш вопрос, значит открыть ящик Пандоры.
— А вы откройте.
Йорк коротко хохотнул, потом сказал:
— Не знаю, я тоже об этом думаю. Должен ли ты быть образцом для подражания или твое дело трактовать образ, не более того? Это большая ответственность. Мне иногда присылают такие сценарии, что читаешь и думаешь: нет, это неправильно, здесь слишком много насилия, меня это отталкивает, я не хочу это делать.
Майкл Йорк живет в том районе Лос-Анджелеса, в котором живут звезды кино и шоу-бизнеса, в Беверли-Хиллз, в совершенно потрясающей по красоте вилле, с террас которой открывается феноменальный вид на весь город. Оттуда, свысока, не различить ни бедных, ни богатых районов, нет ни банд малолетних преступников, ни Силиконовой Долины, а есть лишь одна красота. Ну чем не голливудское кино?
Мы сидим на бесконечном пляже, и перед нами лежит бесконечный же Тихий океан. Он дышит глубоко и спокойно, накатывая свои волны на белый песок. Вечереет. В бледно-голубом небе веером раскинулись маленькие розовые облака.
— Ну вот, Владимир Владимирович, — говорит Ваня, — вот, кончилась Америка!
— Ничего не кончилась, — отвечаю я.
— А что там дальше — Гавайские острова, больше ничего, — настаивает Ваня.
— Но это тоже Америка, — говорю я, и сидящий рядом Брайан кивает.
— Какое у вас самое яркое, самое главное впечатление от поездки? — спрашивает Ваня.
— То, что я скажу, звучит банально, но самое яркое и большое впечатление у меня от людей. От того, какие они открытые, готовы говорить, к тому же не встретили ни одного дурака.
— Надеюсь, вы включаете в это число и нашу съемочную группу? — замечает Ваня.
— Включаю, включаю. А ты, Брайан, что ты думаешь?
— Мне как-то стало много уютней, — говорит Брайан, — я заново открыл для себя свою страну, и то, что я узнал, в общем, меня радует.
— А для меня, — заговорил Ваня, — самым сильным впечатлением оказалось то, что Америка — очень разная, ну очень, и притом очень земная, в ней хорошо жить.
А потом он вдруг заторопился, вскочил и сказал, что сейчас вернется. И ушел куда-то с пляжа.
Но тут в сопровождении Ивана Носкова на пляж выплыла Зоряна. Она была в бикини, каскад золотистых волос ниспадал на ее мощную спину, она шла величаво, неся высокую грудь и все тело с необыкновенной легкостью — и пляж замер. Женщины смотрели так, словно кто-то подкрался к ним сзади и чем-то тяжелым ударил по голове; у мужчин на лицах было написано: «нет, это мне снится, этого не может быть!». Кажется, даже волны Тихого океана замерли перед этим явлением природы.
А далеко-далеко знаменитая на весь мир достопримечательность «Города Ангелов», трехмерная надпись «Голливуд», потухла на несколько секунд, как бы в знак понимания того, что реальность бывает куда более сказочной, чем самая фантастическая выдумка «Фабрики грез».
И среди этой тишины раздался дрожащий от восторга голос вернувшегося Вани:
— Вот, посмотрите!
