- Другими словами, уважаемая мисс Рен, - сказал Юджин, готовый воспользоваться этим намеком, - вы хотите, чтобы я удалился?
- Да ведь сегодня суббота, - повторила она, - и мой ребенок скоро вернется домой. Он у меня нехороший, непослушный и его то и дело приходится бранить. Мне не хочется, чтобы вы с ним тут столкнулись.
- Это кукла? - Юджин перевел удивленный взгляд с хозяйки дома на Лиззи, в надежде, что ему объяснят, в чем тут дело.
Но так как Лиззи беззвучно, одними губами произнесла "ее отец", он не стал больше задерживаться и немедленно откланялся. На углу он остановился закурить сигару и, может статься, спросил самого себя, каковы же, собственно, его намерения? Если так, то ответ на это последовал весьма неопределенный и маловразумительный. Да разве может определить свои намерения человек, которому безразлично, что он вообще делает.
Лишь только Юджин завернул за угол, какой-то встречный, толкнув его, пьяным голосом пробормотал извинение. Юджин посмотрел незнакомцу вслед и увидел, что тот вошел в дверь, из которой он сам вышел минуту назад.
Пьяный переступил порог комнаты, и Лиззи тут же поднялась со стула.
- Не уходите, мисс Хэксем, - смиренно проговорил он, еле ворочая языком. - Не избегайте горемыки, потерявшего последнее здоровье. Удостойте несчастного больного своим обществом. Я... я... не заразный.
Лиззи сослалась на то, что ее ждут кое-какие дела, и пошла к себе наверх.
- Ну, как моя Дженни? - робко залепетал пьяный. - Как моя Дженни Рен, золото, а не дочка, бальзам для разбитого сердца.
На что хозяйка дома ответила с неумолимой суровостью, повелительно протянув руку:
- Не подходи ко мне! Ступай в свой угол! В угол, немедленно!
Жалкое существо попыталось было для виду воспротивиться этому, но, не смея перечить хозяйке дома, почло за благо отойти в угол и сесть на стул, на котором ему полагалось сидеть, когда он впадал в немилость.
- У-у! - воскликнула хозяйка дома, тыча в ту сторону пальцем. - У-у, дрянной старый мальчишка! У-у! сорванец, негодник! В-вот я ему задам!
Расслабленный, трясущийся всем телом пьянчуга бессильным движением протянул к ней руки, ища прощения и мира. Слезы стояли у него в глазах, капали на испещренные красными жилками щеки. Синеватая нижняя губа дрожала от всхлипываний. Эта жалкая, убогая развалина - вся, начиная со сбитых башмаков и кончая преждевременно поседевшими жидкими волосами, - являла собой зрелище полного унижения. Но причиной и поводом для таких пресмыкательств была не страшная по своему смыслу (если только тут имелся какой-то смысл) перемена ролей между отцом и ребенком, - нет! пьянчуге хотелось лишь одного - избежать проборки.
- Я знаю все твои фокусы и повадки! - воскликнула мисс Рен. - Я знаю, где ты пропадал! (На что не требовалось особенной проницательности.) Ах ты старикашка бессовестный!
Все в этом человеке было омерзительно, даже то, как он дышал, натужно, хрипло, словно часы с испорченным заводом.
- Корпишь тут, корпишь за работой с утра до ночи, - продолжала хозяйка дома, - и ради чего? В-вот я ему задам!
В слове "в-вот", произносимом каждый раз с особой выразительностью, было что-то такое, что приводило пьянчугу в трепет. Лишь только хозяйка дома добиралась до этого словечка или уже была готова произнести его, он терялся окончательно.
- Хоть бы тебя в каталажку посадили и заперли там на замок! говорила хозяйка дома. - Хоть бы тебя упрятали в темный подвал, в нору какую-нибудь с крысами, пауками и тараканами! Я-то знаю все их фокусы и повадки, вот бы они тебя там пощекотали! И не стыдно тебе?
- Стыдно, душенька, - промямлил отец.
- Ах, так! - вскричала хозяйка дома, наводя на него ужас силой своего гнева и голоса и неминуемым "в-вот я ему задам!"
- Обстоятельства... от меня не зависящие... - Это было все, что мог сказать в свое оправдание несчастный пьянчуга.
- Только поговори у меня! - еще сердитее перебила его хозяйка дома. Я тебе такие устрою обстоятельства, от меня зависящие, что ты навек их запомнишь! Отправлю в полицию, там тебя оштрафуют на пять шиллингов, а платить тебе нечем, и я не заплачу, и упекут тебя на каторгу на всю жизнь. Хорошо тебе будет на каторге?
- Нет, плохо... Я больной... Недолго буду обременять! - возопил несчастный.
- Ну, довольно, довольно! - Хозяйка дома деловито постучала пальцами по столу, тряхнула головой и вздернула подбородок. - Ты сам знаешь, что от тебя требуется. Выкладывай деньги на стол, немедленно!
Пьянчуга начал покорно шарить по карманам.
- Наверно, все свое жалованье растранжирил, - продолжала хозяйка дома. - Клади сюда. Все, что осталось. До последнего фартинга.
С каким старанием начал пьянчуга собирать деньги по своим обтрепанным карманам! Вот, наверно, здесь... нет, пусто. В этом вряд ли, и лазить не стоит. Наконец все обследовано, а кармана с деньгами так и не нашлось.
- И это все? - вопросила хозяйка дома, когда на столе накопилась небольшая горка шиллингов и пенсов.
- Все, - последовал унылый ответ, сопровождаемый столь же унылым покачиванием головы.
