- Чесси, нам нужно где-то согреть молока для ребенка. Может, остановимся на следующей заправке?
- Я ничегошеньки не вижу в этой каше.
Они проехали чуть дальше, и Луиза воскликнула:
- Заправка "Ред Хорс" справа!
- Хорошо.
Чесси подъехал к бензоколонке и подождал, пока к нему подойдет заправщик, а потом заказал бензин и спросил, нельзя ли воспользоваться местной плитой, печкой или что у них там есть.
- Конечно. Дверь справа от кассы. Входите, входите, - замахал руками приземистый мужчина в клетчатом засаленном пиджаке.
Луиза отлила порцию выданного Фанни и Рамелль молока и подогрела его в мисочке, которой ее тоже снабдила Рамелль.
- Кажись, у вас тут маленький вояка, - улыбнулся мужчина.
- Да, и у нее сейчас своя война, - Луиза стала тормошить малышку.
Толстяк склонился над крохотным свертком и стал похож на ангела-хранителя. Когда девочку накормили, и Луиза с Чесси собрались уезжать, он вытащил из кармана кроличью лапку.
- Вот, мэм, возьмите. На счастье.
- Спасибо вам, - Луиза провела пальцами по махоньким коготкам и бережно опустила лапку в карман.
Они проехали всю Пенсильванию и половину Мэриленда и везде, куда бы они ни сворачивали, чтобы покормить малышку, им помогали. Старики, молодые, черные, белые, богатые, бедные. Где бы Луиза с Чесси ни попросили приюта и разрешения воспользоваться печью или плитой - они получали все, что им было нужно, причем люди были рады помочь. Так и вышло, что Николь оказалась обязана жизнью многим, чьи имена так и остались неизвестными.
Измученная дорогой Луиза подъехала к дому Рамелль, Чесси держал ребенка. Все согласились с тем, что до полного выздоровления Джатс и девочка должны оставаться у Рамелль. Вообще-то, Джулия должна была быть дома, на Бамблби Хилл, но ее там нельзя было удержать ни за какие коврижки. Кроме того, в большом доме и с целой кучей народа было легче организовать кормление Николь по расписанию.
Была почти полночь, когда Чесси с Луизой открыли заднюю дверь и ввалились в кухню. Дорога до приюта заняла двенадцать часов, а обратная - целых шестнадцать. Вся компания - Джулия Эллен, Кора, Рамелль, Перли, Фанни, Ив и Лайонелл, Орри и Ной - собрались в гостиной. Сначала все обрадовались благополучному возвращению, а потом их обуяло любопытство. Чесси пересек гостиную и положил ребенка на руки Джатс.
- Дорогая, вот наша доченька, - и разрыдался на виду у всех.
Джулия тоже из-за слез ничего не видела. Плакали все, прослезились даже Лайонелл и Ной.
- Вы только поглядите на нас, - пошутила Кора, - так и кажется, что у нас еще одни похороны на носу!
Они сияла от счастья всякий раз, когда смотрела на девочку, завернутую в младенческое одеяльце Спотти.
Конечно же, все захотели немедленно принять участие в кормлении и удивительно, что не закормили малышку до смерти. Еще больше шума поднялось при обсуждении расписания кормления, диеты и места, где ребеночек будет спать.
Единственной, кто не участвовал во всем этом тарараме, была Джулия. Она была настолько очарована маленькой темноволосой головкой и большущими черными глазами, что забыла присоединиться к сваре. Чесси не отходил от нее и даже забыл, насколько он вымотался.
- Джатс, как ты ее назовешь? - спросила Орри.
- Николь - красивое имя, да к тому же она наполовину француженка, - ответила Джулия.
- Ну, второе-то имя нужно ей подобрать, - забеспокоилась Фанни.
- Ее второе имя - Луиза, - сообщил всем Чесси.
Луиза чуть не рухнула в обморок и снова разрыдалась. Джулия потянулась к ней и взяла ее за руку.
- Спасибо, сестра. Я ничего больше и сказать не могу. Спасибо.
Луиза шмыгала носом, вздыхала и сморкалась в платочек. Когда он насквозь промок, Перли похлопал ее по спине и протянул ей свой - большой и белоснежный.
- Я сделала это с радостью, - Луиза немного успокоилась. - Джатс, видела бы ты, какое у той монахини было лицо! - с этими словами она вскочила и принялась рыться в карманах своего пальто.
- Ты что потеряла? - спросил Перли.
- Вот, чуть не забыла! Это первый подарок вашему ребенку! - она протянула Джулии видавшую виды кроличью лапку.
В мае 1945го
С самого начала штурма Окинавы, где-то в трехстах с полсотней милях к югу от Японии, ничего особенного не происходило. Все было яснее ясного. Генерал Усидзима, японский командующий, отвечавший за оборону острова, предусмотрительно усилил южный сектор обороны, да и сам рельеф тамошней местности служил отличным укрытием.
В то же время до американцев стало доходить, что их задача совсем не так проста, как казалось. Им приходилось отвоевывать эту выжженную землю буквально ярд за ярдом. Сверху на них сыпались самолеты, чьи пилоты-камикадзе были счастливы погибнуть за Императора Японии, попутно прихватив с собой побольше американских солдат и матросов. Лишний Билли Биттерс из шестого корпуса дивизии морской пехоты сходил с ума от жары, мух и зловония на склоне высоты, которую прозвали "Сахарная голова".
rugs and ribbons
