- Они с Никель красят друг дружке ногти на руках и ногах! Вот так встают на четвереньки и запихивают ватные шарики между пальцами на ногах, чтоб лак не размазался. Святая правда, клянусь тебе! - просияла Луиза.
- А это все началось не из-за Никель и движения за освобождение женщин? - Орри промокнула уголки глаз.
- Думаю, да. Никель в один из своих ежегодных приездов стала критиковать мать за то, что та красит ногти. Сказала, мол, это давление на личность или что-то такое. Ну и что? Джулия Эллен взвилась, как рассерженная курица, и ясно ей донесла, что политическое движение, которое беспокоится о ногтях, гроша ломаного не стоит.
Орри хихикнула.
- А теперь они обе все время скупают лаки. Свобода! Что за парочка!
- Два сапога пара. Конечно, никто в этом не признается, но ты знаешь, я всегда говорю: "Какова мать, такова и дочь".
Орри намеренно не стала упоминать, что приключилось с обеими дочерьми Луизы.
- А знаешь, что я еще думаю? - Луиза оседлала любимого конька.
- Что?
- Я думаю, что никакая Никель не писательница.
- Чего?!
- Она не носит водолазок. А все писатели, которых мы видели на фотографиях в журналах, все поголовно в водолазках и курят сигареты, сидя за пишущей машинкой. Никель даже не курит! Что ты на это теперь скажешь?
Орри поразмыслила над серьезностью доказательств.
- Это ты верно подметила, Луиза.
- Я знаю, что верно. И более того - она же выпустилась из колледжа как архитектор! Нельзя быть и архитектором, и писателем!
- Но она не может найти работу.
- Это все ее борьба за женские права! И то, что она не может держать рот на замке насчет лесбиянок.
- Может, оно к делу и не относится, но ты знаешь,что в этой стране сейчас настали трудные времена для тех, кто строит новые дома?
- И что с того?
- В Раннимиде никто не строил ничего нового вот уже лет десять. Последней стройкой в наших краях был тот молл на дороге в Хановер.
- Все еще держишь нос по ветру? Я утратила интерес к покраске домов с тех пор, как Перли скончался.
- Да не знаю... Я читала об этом в журнале - так я чувствую себя ближе к Ною, хоть он уже давно умер.
- А помнишь, как ты прикупила маджонг, потому что думала, что ему это понравится?
- Бедняга! И как он меня терпел, ума не приложу. Даже мне самой от себя иногда тошно бывало. Что бы я ни увидела в кинохронике или в журналах, мне непременно нужно было это заполучить. Хотя вот керамические сахарницы оказались очень даже ничего.
- Забавно, насколько лучше мы стали ладить с собственными мужьями, едва они померли, - брякнула Луиза.
Орри вздрогнула.
- Да ну, это ты не всерьез.
- Я правда скучаю по Перли, это вне всяких сомнений, но не могу сказать,что соскучилась за тем, чтобы прибирать за ним и готовить любимые блюда его мамочки.
- Перли был таким чистоплотным.
- Чистоплотным! Да мне понадобились годы, чтобы выдрессировать его - в точности как собаку!
- Из вас двоих ты была сильнее. А вот у нас с Ноем сильным был он. Когда он умер, и я поняла, что не знаю, с какой стороны подступиться к чековой книжке, я чуть не сошла за ним в могилу.
- Я веду домашнюю бухгалтерию, и это держит меня в тонусе.
- И спасибо тебе еще раз за то, что ты научила меня заполнять квитанции, - поблагодарила Орри.
- А помнишь, как я научила Никель зарабатывать? Джатс и Чесси никогда не умели обращаться с деньгами, а мне не хотелось, чтобы Никель выросла такой же бестолочью. Помнишь лоток с лимонадом? Это я сказала, что ей нужно научиться торговать.
- Я ее до сих пор так и вижу, семилетнюю, на южной стороне площади за маленьким лотком.
- Чертова девчонка добавила в лимонад кварту джина, - рассмеялась Луиза.
- А я еще помню моду на ожерелья из разноцветных стеклянных бусинок, и как ты увлеклась и стала делать из них четки. А Никель забрала их все и стала ими торговать, а ты все это время думала, что она обращается в веру.
- Хммм...
- Почему бы тебе не погодить? Успеешь еще найти этих людей, которым все равно против чего бороться, лишь бы против.
- Нет. Я завтра еду в Йорк. Думаю, у них как раз будет собрание, и я им расскажу, что мне предложили продать свою собственность коммунистке, которая мало того, что уводит мужчин из семей, так еще и лесбиянка при этом! - Луиза сделала акцент на слоге "би".
- Повезло тебе, что Селесты Чальфонте уже нет в живых!
После этих слов две старые кошелки погрузились в сплетни, словно девчонки на пижамной вечеринке, за исключением того, что пижам на них не было.
19 июля 1929 года
В город пришла такая жара, что на тротуаре можно было запросто изжарить яичницу. Луиза, настроенная не обращать внимания на погоду, стояла над гладильной доской. Был час дня. Даже жуки решили проявить благоразумие и не летали. Но если бы Луиза не выполнила намеченных дел, планета запросто могла бы сойти с орбиты.
Мери топала по дому и сеяла разрушения на своем пути, а Мейзи, которой не было еще и полутора лет, верещала из манежа, потому что у нее на попе высыпала потница.
