— Дорогая, доверься мне. Ни к чему упоминать тот несчастный случай. Люди подумают, что ты могла повредить голову. Кое-кто насторожится, узнав, что ты лечилась в клинике. Ты должна познакомиться с лучшими людьми и жить в свое удовольствие… не стоит оповещать всех о твоих прошлых болезнях.
— Но сотрясение мозга и переломы костей — это не болезни…
— Дорогая, все связанное с мозгом отталкивает людей. Я помню Курта… я собиралась выйти за него замуж, пока он не сказал мне, что у него в черепе после горнолыжной травмы стальная пластина.
Она передернула плечами.
— Я не смогла бы прикоснуться к голове, внутри которой металл. В этом есть что-то от Франкенштейна. К тому же, если металл соприкасается с мозгом, он, очевидно, влияет на них каким-то образом. Послушайся меня, дорогая. И еще… я попросила Дэвида прийти на двадцать минут раньше остальных гостей. Оставайся до его прибытия в своей комнате. Я дам тебе сигнал, когда выходить. Появление всегда должно быть обставлено подобающе.
Шагнув к двери, она повернулась.
— Ты влюбишься в Дэвида. Как и все женщины. Даже Карла нашла его не просто интересным. А Карла не способна влюбляться. Не потеряй голову от его красоты. Будь сдержанна и излучай обаяние. Я уверена, тебе его не занимать. В конце концов, твой отец обладает им в избытке.
Открыв дверь, Ди замерла в тот момент, когда Дженюари собиралась сесть на кровать.
— Нет… нет. Ты не должна садиться. На юбке появятся складки. При первом появлении человек должен выглядеть безукоризненно. Теперь я должна спешить. Эрнест ждет меня, чтобы зафиксировать мою прическу лаком. Оставайся здесь… пока не придет время познакомиться с Дэвидом.
В половине седьмого Дэвид поспешил домой, чтобы переодеться. Он воткнул бритву в розетку. Будь проклята Ди! Но кузина Дидра получала все, что хотела. Он полностью осознал ее могущество, став вице-президентом фирмы «Герберт, Чейзен и Артур». При спаде на фондовой бирже, когда брокерские конторы сокращали штаты, он был повышен в должности. Пока Дэвид занимался ценными бумагами Ди, он мог не беспокоиться о будущем. Будь прокляты Ди и его отец, не имевший собственного состояния. Нет, он так не думает. Старик трудится, не щадя своих сил, и зарабатывает в год почти сто пятьдесят тысяч. Но пока матери требуется десятикомнатная квартира на Пятой авеню, штат прислуги из трех человек и дом в Саутгемптоне… ему не приходится рассчитывать на наследство. Они и пытались сколотить капитал — у кузины Дидры хватит средств на всех.
Ее брак с Майком Уэйном поверг родственников в смятение. Мать три дня плакала и глотала «либриум». Прежние мужья Ди не представляли угрозы. Все они принадлежали к одной категории очаровательных воспитанных легковесов. Но Майк Уэйн — отнюдь не легковес. Его прежние пассии были вдвое моложе Ди. Но самое серьезное беспокойство вызвало то, что Ди не совершила своей обычной процедуры, связанной с завещанием. Ею прежде занимался отец. Ди составляла документ, который семья называла «открытым завещанием». Перед очередным браком она приезжала в офис отца вместе с женихом и диктовала новое завещание, весьма выгодное для ее избранника. В день свадьбы он получал копию. На следующий день Ди возвращалась в юридическую фирму одна и оформляла другое завещание, по которому новому мужу выделялась символическая сумма, если к моменту смерти Ди их брак не будет расторгнут.
Она была замужем за Майком уже почти месяц. И фамилия Майка не была упомянута в «открытом завещании». Дэвид, его отец и Клифф (младший брат матери, также служивший в юридической фирме) были ее душеприказчиками. Каждому из них предстояло получить несколько миллионов. Львиная доля капитала должна была составить «Грейнджеровский фонд»; Дэвида ждала должность президента с годовым окладом в сто тысяч долларов.
Конечно, Ди еще не собирается умирать. Пятьдесят лет — это не старость. Но вряд ли она сумеет стать долгожительницей. В последние годы пресса уделяла много внимания ее болезням. Ди преследовали обмороки. Врачи находили у нее врожденный шум в сердце и гипертонию. (Но она продолжала принимать таблетки, убивающие аппетит, и радовалась своей модной худобе.) Ей сделали несколько операций… женские дела. Однажды она чуть не умерла от «гриппа». (На самом деле она наглоталась снотворного из-за какого-то таинственного любовного романа.) Странно. Дэвид считал Ди неспособной на сильные чувства. А почему бы и нет? Он тоже раньше думал, что не способен испытывать подлинные эмоции.
