Роман Супер - российский писатель и журналист, лучший репортер страны по мнению телекритиков «ТЭФИ» и лучший журналист по версии журнала «Сноб». В 2013 год у его жены Юлии диагностировали рак. Книга «Одной крови» - это рассказ Супера о болезни супруги, история их любви, размышления о жизни и смерти и рассуждения о состоянии онкологии в России. Роман пытается понять, почему окружающие боятся открыто говорить об онкологических заболеваниях, и исправить эту ситуацию.
Рядом с каждым болеющим человеком всегда есть (должен быть) кто-то, кто держит его за руку. Этот кто-то — тоже болеет. Доблесть не отпустить родную руку в смертельно опасной болезни и вместе пройти до конца — бесценна. Но рассказов про такую доблесть, увы, меньше малого. Откровенных, основанных на реальных событиях рассказов — еще меньше. Вдохновляться и воодушевляться напуганным болезнью людям и их близким, отрезанным от здорового мира, почти нечем. В России о раке вообще принято молчать, даже не заикаться. Заболевшие молчат, потому что боятся осуждения, порицания, косых взглядов здоровых людей, снисходительного отношения окружающих, жалости, причитаний, ахов и охов, неадекватной реакции. Здоровые молчат, потому что за пределами замкнутого круга боли и страдания принято полагать, что рак — это не про них, что с ними такого не может случиться, что если не говорить, то беда не придет никогда, не будучи накликанной.
Вот только рак, увы, приходит не по заявке. И к нему никто и никогда не успевает подготовиться. Приходит к молодым и старым, здоровым и хворым, успешным и безвестным. И бесповоротно меняет жизнь. Потому что дальше будет жизнь, в которой был, есть и теперь навсегда будет рак. Рак-болезнь, рак-опыт, рак-переживание. И рак-урок.
Один из главных уроков, которому учит рак, — правильная постановка жизненно важных вопросов. Болезнь — она не «за что». Она — «зачем». Цена ответа чрезвычайно высока. Щедрость тех, кто решается рассказать незнакомым людям свою личную историю болезни и борьбы, заслуживает сонма благодарностей. Ведь они своим опытом помогают нам не бояться, быть бдительными, быть хотя бы немного в курсе. По крайней мере, уже иметь наготове правильно сформулированный вопрос: не «за что?», а «зачем?». История любви, болезни и любви в болезни, рассказанная Ромой и Юлей, — это и есть ответ на тот самый, правильно заданный вопрос.
Степень откровенности, на которую они (та, что болела, и тот, что держал за руку) решились, завораживает. А еще дарит чувство такой пронзительной сопричастности, о которой я и подумать не решалась, когда Рома и Юля впервые рассказали о том, что собираются описать для других свой опыт. Помню, как они впервые попросили написать меня предисловие к еще несуществующей книге. О чем я подумала? О том, как я ненавижу рак. Как он достал уже всех, этот вездесущий рак. Вечно не вовремя, вечно высасывающий все силы и средства, вечно жестокий. Я ругала про себя рак последними словами, придумывая это предисловие. Сразу вспомнилось, как однажды первый президент Советского Союза Михаил Горбачев в сердцах сказал мне в интервью: «Проклятый рак. Я бы расстреливал из автомата Калашникова этот рак! Но как ты будешь его расстреливать, если носителем рака являются люди? Самые дорогие люди». Сказав это, Михаил Горбачев, чья личная история войны против рака происходила у всех на глазах, до белого с синью сжал кулаки, вцепившись в подлокотники кресла. Он держался за них так, будто усилием рук мог сдержать слезы. Сдержать отчаяние. Согласившись на интервью со мной, Горбачев думал, что сможет говорить спокойно, что отболело, ведь со дня смерти жены — Раисы Максимовны — прошло время. Но он ошибся. Не отболело. Это было одно из самых эмоционально трудных интервью в моей жизни. И одно из самых важных. Как потом выяснилось, и для него тоже:
«Чаще я гоню от себя воспоминания о днях ее болезни. Но этого же все равно из жизни не выкинешь: ее болезнь — часть нашей жизни и нашей любви. И когда все приходит, когда все возвращается воспоминаниями, я все время спрашиваю себя: сумел ли я сделать все то, что должен был в память о ней? Хорошо ли я усвоил урок? Все ли понял?» В знак того, что урок усвоен хорошо, Михаил Горбачев доделал дело, начатое женой: достроил и открыл Научноисследовательский институт детской онкологии, гематологии и трансплантологии в Санкт-Петербурге. И дал ему ее имя — Раисы Максимовны Горбачевой. Теперь это одна из лучших онкологических клиник в стране. В день, когда Рома, застуканный Юлиным раком врасплох, впервые позвонил мне, я летела как раз из Петербурга в Москву. В Питере, в клинике имени Горбачевой, я навещала дорогого мне человека, для спасения которого были предприняты все средства и мобилизованы все современные технологии.
