— Так мило с вашей стороны, миссис Хантер, что вы согласились меня принять.
Мать Мэта чисто по-английски слегка пожала ей руку, а затем совсем по-французски расцеловала девушку в обе щеки.
— Мне очень приятно принимать вас в своем доме. Теперь я нечасто выезжаю и буду очень рада пообщаться и поболтать с молодой дамой. Давайте же немедленно проясним наши отношения. Миссис Хантер — слишком официальное обращение. Тони всегда зовет меня Нэн. Это производное от моего полного имени Хэндзл, которое мне кажется красивым и всегда ласкает мой слух. Может быть, и вы будете меня так называть? Хэндзл — подарок, божие благоволение. До меня мама родила четырех сыновей, и она молила Господа даровать ей дочку. Ее молитвы были услышаны, и на свет появилась я.
— По-моему, это очаровательное имя и просто замечательно, что вас назвали именно так. Мне ужасно хочется назвать вас Хэндзл, если только вам и в самом деле это будет приятно.
— Когда вы узнаете меня получше, Зу, вы поймете, что я всегда говорю только то, что действительно думаю.
Шофер помог Тони выбраться из машины и подал ему костыли. Тони к ним еще не привык, и потому, когда он направился к бабушке, походка его выглядела немного странной и напоминала дурашливые движения клоунов на арене цирка.
— Ну, кто же у нас оказался таким глупым мальчиком? — изрекла Хэндзл, целуя внука в обе щеки точно так же, как до того поцеловала Зу.
— Привет, Нэн! Вижу, что ты такая же молодая и красивая, как всегда!
— А я вижу, что ты, как всегда, неисправимый льстец! Оставьте багаж здесь.
Последние слова предназначались Зу, которая взяла один из чемоданов.
— Этим займутся без вас. Входите в дом. Я подумала, что, до того как провожу вас в вашу комнату, вам захочется выпить чашечку чаю. Хотя я давно привыкла к французским обычаям, в душе, конечно же, осталась англичанкой. С французами я пью кофе, но наедине с собой предпочитаю чай. Его мне специально привозят из-за границы. Об этом заботится Мэт. Разумеется, здесь чай не такой, как дома, — тут совсем другая вода… Вы, наверное, уже заметили, я ужасная болтушка, — мило засмеявшись, закончила свою речь Хэндзл.
— Мне кажется, вам просто хочется с кем-нибудь поговорить по-английски, — предположила Зу.
— Безусловно, но я вообще очень люблю поболтать и не так уж соскучилась по родному языку, как вы могли подумать. Здесь проживает немало англичан, у нас сложился свой круг общения. Но, естественно, у меня имеются и друзья-французы. А вы, Зу, по-французски говорите?
— К великому сожалению, нет.
— Ну, я думаю, что за время вашего пребывания здесь вы освоите хотя бы самые необходимые в обиходе выражения. А вот Тони сделать это не удалось, он ужасно ленивый. Зато Мэт говорит по-французски, как настоящий француз. Вам раньше доводилось бывать в этой части Франции, Зу?
— Я вообще никогда не бывала во Франции.
— В самом деле? Когда видишь страну в первый раз, получаешь особенно много приятных впечатлений. Я даже вам позавидовала бы, если бы во мне самой не сохранилось восторженное отношение к Франции. Ужасно жалко, что с нами сейчас нет Мэта. Он бы вам показал Ле-Пэн и его окрестности.
Хэндзл по-свойски обняла Зу и повела ее в дом. Тони заковылял за ними.
— Здесь шотландское виски не в ходу. Кроме того, я дружу с людьми моего возраста, поэтому приезжают ко мне в основном гости пожилые, алкогольными напитками не увлекающиеся. Так что на выпивку, Тони, тебе рассчитывать нечего.
Тема эта снова всплыла за чаем. Столик с чайными принадлежностями выглядел по-домашнему. Он был уставлен кексами и пшеничными лепешками. Ввезла столик очень миловидная молодая француженка с темными глазами оленихи. Она сообщила, что умеет «немношка говорит английска».
— Да, мои дорогие, никто заранее ничего не знает, — думая о Мэте, промолвила Хэндзл. — Он может вдруг ни с того, ни с сего взять да и появиться…
Зу не уловила ход мыслей Хэндзл и спросила:
— Кто может вдруг появиться?
