Еще издалека, из-за косматых скал,Дымящихся в клубах багряного тумана,Там, где-то впереди, я смутно услыхалОднообразный плеск и рокот океана…Стрелою я взбежал на острый перелом —И замер, онемев, без мысли и без слова:Во всем торжественном величии своемГудел он подо мной, как отдаленный гром,В сверкающих лучах рассвета золотого!..И руки я к нему в порыве протянул,И грудь стеснили мне восторженные слезы,Но буйных волн его неутихавший гулНе ласки полон был, а гнева и угрозы…Он на заветный труд меня не ободрял,Он воли не будил в душе моей смущенной:Нет, он как реквием мечтам моим звучал,И гибель мне сулил с враждою непреклонной.Он пел: «Я помню дни, когда твоя нога —О дерзкий человек! – еще не попиралаМои пустынные, глухие берега,Где только волк бродил да серна пробегала…Безлюден и суров был синий мой простор, И дики были надо мноюУщелья и хребты лесистых этих гор,Загромоздивших даль гранитною стеною.Но ты пришел сюда и мир мой возмутил,И внес с собой борьбу, и смерть, и разрушенье;В дремучей мгле лесов пути ты проложил,В долинах выстроил цветущие селенья;От очагов своих искусно ты отвелЗубчатую стрелу громовой непогоды,И вот слепых стихий окован произволИ взнуздан мощный зверь природы.И на моих волнах, где только небеса,Да тучи вольные, да звезды отражались,Отважных кораблей косые паруса Победоносно закачались!..Гордись! Ты – царь всего, что взором и умомТы можешь охватить, природу изучая;Гордись, слепец, своим минутным торжеством,Обетованный рай в грядущем прозревая!..»1886<p>Жизнь</p>Меняя каждый миг свой образ прихотливый,Капризна, как дитя, и призрачна, как дым,Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой,Великое смешав с ничтожным и смешным.Какой нестройный гул и как пестра картина!Здесь – поцелуй любви, а там – удар ножом;Здесь нагло прозвенел бубенчик арлекина,А там идет пророк, согбенный под крестом.Где солнце – там и тень! Где слезы и молитвы —Там и голодный стон мятежной нищеты;Вчера здесь был разгар кровопролитной битвы,А завтра – расцветут душистые цветы.Вот чудный перл в грязи, растоптанный толпою,А вот душистый плод, подточенный червем;Сейчас ты был герой, гордящийся собою,Теперь ты – бледный трус, подавленный стыдом!Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее – мгновенье,И нет среди людей такого мудреца,Кто б мог сказать толпе – куда ее движенье,Кто мог бы уловить черты ее лица.То вся она – печаль, то вся она – приманка,То всё в ней – блеск и свет, то всё – позор и тьма;Жизнь – это серафим и пьяная вакханка,Жизнь – это океан и тесная тюрьма!1886<p>«Все говорят: поэзия увяла…»</p>
