Под вечер улицею грязнойПлетется тряский дилижанс.Я еду… В слухе неотвязноЗвенит затверженный романс.Я тихо грежу и украдкойДремлю, забившись в уголок;И так мне радостно, так сладко,Так я мечтой от всех далек!И снится мне: сверкает зала,Вкруг молодежь, а я уж сед.Шипит вино в стекле бокала,И шлю я юношам привет.Они речам моим внимают,Они растроганы до слез,И седину мою венчаютГирляндой девственною роз!Исчезли грезы… Блещет городРядами тусклых фонарей…Я одинок. Я снова молодИ еду в круг своих друзей!6 декабря 1882<p>«В неприглядных стенах заключен я давно…»</p>В неприглядных стенах заключен я давно;Яркий месяц глядит безучастно в окно,И решетка окна полосатым пятном,Словно призрак, легла на полу земляном.За стеною моей заключенный соседВсё о волюшке вольной поет много лет,А в полночь с мостовой, беспросветна как мрак,Мне доносится песнь запоздалых гуляк;О неволе та песнь, о неволе крутой,Что раскинулась вширь за тюремной стеной.Я сижу и грущу. Вкруг тоскующий вид, Яркий месяц в окно безучастно глядит;И решетка окна полосатым пятном,Словно призрак, легла на полу земляном.Декабрь 1882<p>«У поэта два царства: одно из лучей…»</p>У поэта два царства: одно из лучейЯрко блещет – лазурное, ясное;А другое безмесячной ночи темней,Как глухая темница ненастное.В темном царстве влачится ряд пасмурных дней,А в лазурном – мгновенье прекрасное.1882<p>«Мы при свечах болтали долго…»</p>Мы при свечах болтали долгоО том, что мир порабощенКошмаром мелочного торга,Что чудных снов не видит он.О том, что тернием повитаСвятая правда наших дней;О том, что светлое разбитоНапором бешеных страстей.Но на прощанье мы сказалиДруг другу: будет время, светБлеснет, пройдут года печали,Борцов исполнится завет!И весь растроганный мечтами,Я тихо вышел на крыльцо.Пахнул холодными волнамиОсенний ветер мне в лицо.Дремала улица безгласно,На небе не было огней,Но было мне тепло и ясно:Я солнце нес в душе своей!..6 мая 1883<p>«Печальный румянец заката…»</p>Печальный румянец закатаГлядит сквозь кудрявые ели.Душа моя грустью объята, —В ней звуки любви отзвенели.В ней тихо, так тихо-могильно,Что сердце в безмолвии страждет, —Так сильно, мучительно сильноИ песен и слез оно жаждет.Август 1883<p>«Столица бредила в чаду своей тоски…»</p>
