– Значит, ты еще и врала мне, мерзавка? Упустила единственного нормального парня, обратившего на тебя внимание? Боже, что за идиотку я родила! – взвыла мать, снова бросив полный непонимания взгляд на мое одеяние. – Ну что же, дочь, поздравляю. Свою жизнь ты только что смыла унитаз. Привыкай ходить в таких платьях, потому что именно так тебе придется зарабатывать себе на жизнь! И, кстати, уж коль скоро сегодня тебе исполнилось восемнадцать, собирай свои вещички и уматывай, чтобы завтра же тебя в моем доме не было!
Инна
– Инна, постой! – кричал мне вслед Рома, но я его не слышала и, давясь слезами, бежала по школьному двору.
Прочь…
Прочь из этой школы!
Прочь из маминого дома!
Прочь из этого города!
Я прожила восемнадцать лет, и что я обрела?!
Ничего!
Ни друзей, ни родителей, ни дома, ни любимого!
Я полный ноль! Никому не нужная идиотка.
Я достойна того, что получила.
Заслужила.
Я уеду и никогда не вернусь.
– Да стой, я тебе говорю! – Наконец, парню удалось догнать меня, и его крепкие руки прижали меня к стене холодного здания, не давая возможности вырваться. – Успокойся. Дай мне сказать…
Мама умотала на работу, поорав еще несколько минут и дав мне понять, что до ее прихода я должна освободить квартиру. И я это сделаю. И плевать, что у меня нет ни денег, ни родных, кроме нее… Да ничего, черт побери, у меня нет! Есть только я и мои проблемы.
– Отвали! Отпусти меня, – силой заставив себя перестать плакать, сказала я. – Ты все слышал, и добавить мне нечего. А теперь просто дай мне спокойно уйти домой и собрать вещи. Документы из школы я заберу позже.
Роман смерил меня сочувственным взглядом, от которого мурашки побежали по телу.
Черт! Я снова даю слабину. В очередной раз облажалась и дала повод считать себя жалкой.
Холодный ветер подул, распахнув накинутое на практически обнаженные плечи пальто, и от пронзительного осеннего воздуха тело пронзила дрожь. В затянутом низкими свинцовыми облаками небе сверкнула первая молния, и с небольшим запозданием пророкотал пока еще далекий гром, возвещая приближение обещанного сегодня синоптиками дождь.
– И куда ты пойдешь?
Увидев, как сильно я дрожу, он не раздумывал ни секунды и обнял меня так крепко, что столько времени сдерживаемое в душе напряжение лопнуло, как слишком сильно натянутая гитарная струна. Я перестала сдерживать себя и разрыдалась взахлеб.
Сейчас он был не просто парнем, о котором были все мои мысли и мечты, а человеком, которому я доверила самое ценное – свою душу, вывернула ее наизнанку, первым, кому я показала, какая я на самом деле, когда не изображаю из себя неприступную скалу.
– Ну-ну, детка, тише… Ничего такого не произошло. Обещаю, что никто не выгонит тебя из этой школы. Только взамен ты мне тоже пообещай, что перестанешь, наконец, так выряжаться. На фига ты вообще это делаешь?
– Я просто хотела, чтобы ты снова обратил на меня внимание! – Я рыдала так сильно, что буквально задыхалась, и слова давались трудом. – После лагеря ты ни разу не посмотрел в мою сторону и даже не попытался поговорить. Знаю! Это детский сад, ну а что мне еще оставалось делать?
Парень немного отодвинулся от меня, но тепло его тела по-прежнему грело меня лучше, чем мое тонкое пальто. Его внимательный взгляд словно пытался найти ответы на какие-то вопросы. Да только это я должна задавать их! Я! Разве не я должна спросить, за что он так поступил со мной? Разве не он должен просить прощения? Извиниться, наконец? Почему он смотрит на меня, словно…
– Я не могу встречаться с девушкой, которая мне изменила, – вдруг произнес он и отвернулся. – Зачем ты это сделала, Инна? Чего тебе не хватало?
