– В данной ситуации я не вижу другого выхода, как подать на развод, потому что мы пока еще живем не в мусульманской стране и не по их законам, это во-первых, а во-вторых, я не хочу жить в гареме и быть у своего мужа не единственной женщиной и женой. Именно по этим двум не устраивающим меня причинам прошу Ефима Григорьевича согласиться на развод.
– Все изложенное Ольгой Рафаиловной очень доступно для понимания, – засуетился Леонид Андреевич. – Я бы хотел к вышесказанному добавить только одно, что от материальных претензий к Ефиму Григорьевичу она отказывается.
Гринберг с уважением посмотрел на меня. Наверное, такая разводящаяся жена, которая собирается уходить от мужа ни с чем материальным, кроме детей, попадалась на его адвокатском пути впервые.
– Это очень благородно с вашей стороны, голубушка, что вы отказываетесь от материальных претензий, но проблема в том, что ваш муж не желает расставаться ни с вами, ни с вашими детьми.
Фима хранил молчание, полностью доверившись своему защитнику.
– Я понимаю, – продолжал Гарри Иосифович, – что вам как женщине и матери нанесено оскорбление, попраны ваши чувства и, в общем, это ваше право требовать развод, но если посмотреть с другой стороны, всё в жизни бывает, и разрушать семью, делая необдуманные шаги, ей богу, не стоит!
Вот оно значит как: выходит, я разрушаю нашу семью?! Что же ты, защитник, не разъяснишь своему развратному клиенту и его, вовсе не последнюю, а основную роль в сложившейся ситуации?! Значит, я кругом еще и виновата, ну и ну! Мне вдруг стало обидно. Выходит, как бы мужчина отвратительно себя ни вел («что положено Юпитеру, не положено быку»), у него всегда найдутся оправдательные мотивы, а обиженная им женщина просто обязана прощать, несмотря ни на что! С такой сомнительной позицией я была категорически не согласна! Учи свою женушку, старый пердун, а не меня! Слава богу, я не твоя клиентка!
– А по-моему, шаги более чем обдуманные, Гарри Иосифович, – вновь встрял в дискуссию мой губошлеп. – У Ольги Рафаиловны было достаточно времени, чтобы все обдумать, как следует, и прийти к такому решению. Ефим Григорьевич, – обратился он к Фиме, – не думаю, что вам нужно препятствовать этому решению, потому что силой удержать женщину невозможно!
«Вот это речь, так речь, – порадовалась я за Андреевича, – не мальчика, но мужа!» Леньке-то откуда знать, чем можно, а чем нельзя удержать слабый пол? Ведь он в свои сорок пять не женат и живет как истинный еврейский сын со своей любимой мамочкой. В воздухе повисла тишина. Судя по всему, настал черед Фимы, который также должен был логически изложить свою позицию. «Сейчас он начнет меня уговаривать, – размышляла я. – Немножко покочевряжусь и с большим трудом соглашусь не разводиться с ним». Расстроенный Ефим собрался с духом, а я внимательно, затаив дыхание, прислушалась к его словам и… не поверила своим ушам.
– Я не возражаю, – спокойно произнес предатель, – если Ольга Рафаиловна настаивает, я согласен дать ей развод, – он посмотрел на меня и, горько усмехнувшись, закончил: – Действительно, не по мусульманским законам и обычаям живем! Подготовьте все необходимые документы, я подпишу, а дети мои без помощи, разумеется, не останутся! На этом разрешите откланяться. Извините, господа, но у меня еще масса дел. Гарри Иосифович, – обратился он напоследок к Гринбергу, – как всё будет готово, сразу же сообщите мне, пожалуйста. Всем хорошего дня, – бросил он нам свое пожелание и, накинув пальто, быстро вышел из кабинета.
– Ну ты и дура, Ольга! – вцепились в меня обе мои душевные половинки. – Играла, играла и доигралась?! Что теперь делать станешь? Похоже, поезд-то ушел, даже на подножку заскочить не успела! Эх ты… – разочарованно протянули они. – А мы-то думали, что ты умная!
– Сами хотели его расстрелять, а теперь воете! Да идите вы к черту! – я пребывала в нокауте. – Только вас еще здесь и не хватало!
Как же так, где я сделала ошибку? Почему он не стал бороться за меня, а просто взял и отказался? И что мне теперь делать? Я была настолько шокирована и убита поведением Фимы, что совсем не замечала, что происходит вокруг. Как в бреду слышала только обрывки фраз из беседы двух адвокатов:
– … да, конечно. Будет готово на неделе…
– …пришлите мне…
– …заскочу в суд…
– …передам на подпись…
Это они о нас, наверное, о нашем разводе. Боже… вынырнула я, наконец, из небытия и окунулась в действительность. Он согласен со мной развестись! Это конец!!! Я не помнила, как Леня надел на меня шубку, не помнила, как попрощалась и вышла в приемную, как в полной прострации прошла мимо остолбеневшей Розалии, которая едва успела поймать меня на выходе из здания.
– Ну что? Что? – трясла меня приятельница. – Всё плохо? Оля, да что с тобой? Отвечай же! – и она слегка ударила меня по щеке, чтобы привести в чувство.
– Он готов развестись и подпишет бумаги, – едва смогла произнести я, ничего больше не соображая.
– Ничего-ничего, подруга, держись! – успокаивала она меня, заботливо сажая в машину и доставая свою заветную фляжку с коньяком. – Хлебни-ка, легче станет.
