Одноклассники полностью

Федя. Правильно, отличница! Фатьянов. Гений русской песни! А от чего умер, знаете?

Светлана. От чего же?

Федя. А-а, не знаете! Жена похмелиться не дала! Всю жизнь потом каялась. Понятно?

Светлана. Евгения Петровна, надо помочь таланту! Гибнет на глазах!

Евгения Петровна. Ну, если это вопрос жизни и смерти… (Разрешительно машет рукой.)

Светлана наливает. Федя выпивает и преображается.

Федя. Взыскую суровости! Требуется ваша цензура. Немедленно!

Светлана. Цензура? Зачем?

Федя. Литература без цензуры, как собака без поводка.

Светлана. Федя, опомнись! Кто же это Пушкина или Достоевского на поводке-то водил?

Федя. А зачем на поводке водить? Поводок может и в кармане лежать. У хозяина. (Хлопает себя по карману.) О-бя-за-тель-но!

Светлана. Ну, ты, Федя, прямо как Фаддей!

Федя. Какой еще Фаддей?

Светлана. Булгарин. Лучше уж стихи читай!

Федя встает в позу, напоминающую позу конькобежца перед стартом, читает, профессионально завывая и обращаясь к портрету воина-афганца.

Федя.

Евгения Петровна (перебивая). Феденька, это случилось в августе…

Федя. Что? Эх, жаль! Хорошая рифма: июль – пуль. Август – хуже. Хрен срифмуешь. Цензура – страшная вещь! Но нужна, сволочь! Еще, пожалуйста, сто грамм для вдохновения!

Евгения Петровна. Нет, Федя, нет!

Федя. Драматурга Теннесси Уильямса знаете?

Евгения Петровна. Кого?

Светлана. Знаем, знаем! «Трамвай “Желание”».

Федя. Подавился пробкой от пузырька с лекарством. Насмерть.

Евгения Петровна. Господи, Твоя воля…

Светлана. Ну и что?

Федя. А то, что я немедленно иду в аптеку, покупаю настойку боярышника. И не одну! А там пробки. Риск очень велик!

Евгения Петровна. Федя, ты же себя губишь!

Федя. Лучше умереть от отчаянного пьянства, чем от трезвого отчаянья!

Светлана. Хорошо сказал! (Наливает ему еще.) Но это – последняя.

Он выпивает и, бормоча, идет в угол комнаты.

Федя. Ав-густ – агав хруст. Ав-густ – мангуст… (Садится по-турецки, достает блокнот и карандашик.)

Светлана. Август – стакан пуст.

Федя. Поэта легко обидеть!

Евгения Петровна. Отвлеклись мы с тобой, Светочка! Что нам еще нужно сделать?

Светлана. Вы говорили, чеснок порезать.

Федя (из угла). Учтите, чеснок – растение мистическое! Чертей отгоняет.

Светлана. Работай над словом, мистик без определенного места жительства! Скоро уже все соберутся.

Федя. А Чермет будет?

Светлана. Обещал. Зачем тебе-то Чермет?

Федя. Затем же, зачем и всем. Деньги просить буду.

Снова звонок в дверь. Евгения Петровна открывает. Входит Анна, эффектная, но потрепанная жизнью дама. Она с цветами и большим круглым тортом.

Евгения Петровна. Анечка! Красавица наша. Легка на помине!

Анна. Женечка Петровна, с именинником вас! (Целует ее, отдает торт и цветы.)

Евгения Петровна. Спасибо, что вспомнила! Спасибо, королева! А мы про тебя только что со Светочкой говорили…

Светлана (наставительно). Именинник – это тот, у кого именины. А у кого день рожденья, тот – новорожденный.

Анна. Неправда! Я сама по телевизору слышала…

Светлана. Лучший способ разучиться говорить по-русски – слушать телевизор. Запомни, королева!

Анна. Ух, ты, строгая, наша! Ну, здравствуй, одноклассница! (Целует Светлану.) А что вы про меня тут говорили?

Светлана. Вспоминали, как ты с Черметом в раздевалке целовалась.

Анна. Жалко, только целовалась! Кто ж знал, что он олигархом станет…

Евгения Петровна. Замуж-то не вышла, королева? Или все ищешь своего принца?

Анна. С принцами в Отечестве хреново. Одни нищие и пьющие.

Федя (из угла). А чем это тебе пьющие нищие не нравятся?

Анна. И ты здесь, стихоплет? Как жизнь?

Федя. Как в вагине у богини!

Светлана. Федя! Фу! Как не стыдно!

Федя. У бомжей ничего нет, даже стыда.