— Это был… это… — еле шевеля разбитыми губами пробормотал, прошептал киллер, но сил не было. Не было ничего… Только в сердце вдруг неожиданно закололо. Сергей захрипел, стараясь выдавить из себя какие-нибудь слова. но четно. Он уже закатывал глаза, и вдруг замолчал. Руки и ноги несколько раз судорожно дернулись и он затих навсегда, прямо на руках у ребят из зондер-команды. Поняв, что от него уже ничего не добиться, Харламов несколько раз с остервенением сильно пнул тело умершего и злобно прошел к столу. Налил себе сто грамм водки и залпом выпил. Сел на какой-то свободный стул, обводя пьяным от спиртного и крови взглядом затихший зал. И настолько ему стало плохо, противно смотреть на эти перепуганные рожи, холеные, отъетые, денежные, что он резко отвернулся и громко сказал, стараясь утихомирить свою злобу.
— Поминки окончены, все свободны!
Приглашенные быстро начали вскакивать со своих мест, гремя стульями. Никто так не произнес ни слова. Даже одноклассники, друзья быстро поднялись и потянулись вслед за небольшой колонной. На своем месте осталась лишь Аленка, она строго смотрела куда-то в окно, поджав тонкую полоску ненакрашенных губ. Черный траурный платок сбился в сторону, и она была вся какая-то растрепанная, чужая, не только внешне, но с позиции чувств. К Харламову нагнулся почтительно Лемзяков, ожидая указаний.
— Артем, — еле шевеля губами пробормотал сквозь хмель Саша, — ты там поговори на входе с каждым, чтобы не ботали ничего. Кого можешь припугнуть, а кто приличный и опасный, того попроси. Объясни все это… — он обвел рукой опустевший зал. — Бредом убитого горем человека, ну и все в этом духе…
— Хорошо, сделаем. Может еще что-то?
— Машину через десять минут к подъезду… — Саша покачнулся на стуле и налил себе ещ одну полную рюмку. Выпил… Подождал пока Артем уйдет, а потом повернулся к Аленке.
— Ну что… Осуждаешь меня? Считаешь меня монстром?
— Саша… — начала Аленка, стараясь скрыть скатившуюся по щеке слезу. — Мы все стали другими, не похожими на тех кто пошел когда-то первого сентября в первый класс. Мы стали другими… И как я могу тебя осуждать… Того бы осудила, которого когда-то знала, теперь… Теперь нет. Теперь мы другие.
— Теперь жизнь другая, — мягко поправил ее Харламов.
— Не надо все валить на жизнь! Жизнь все та же, только мы стали злее. Ты сейчас убил человека, а я стобой мирно беседую и мне… мне реально страшно…
— Почему? — вскинулся Саша. — Неужели ты думаешь…
— Нет, Саш, ты меня не понял… Мне страшно от того что нет ничего в груди у нас у всех… Ни любви, ни тоски, ни жалости… НИЧЕГО!
Она рывком стянула почти упавший платок и кинул на стол, не оглядываясь пошла к выходу. Ее качало от нервного напряжения, но она гордо несла свою умную голову прочь от всх этих больших денег, от машин, квартир и договоров. Она шла навстречу своему семейному счастью — Максиму Савельеву, а в нем для одноклассников места не было…
— Как провел день, любимый? — Марина вошла в квартиру, громко хлопнув входной дверью. Быстро сбросила на вешалку плащ и сумочку. Прошла на кухню, где с бутылкой пива сидел Горбенко Андрей.
— Было и лучше… — глухо буркнул он, стараясь быть как можно неприветливее.
— А у меня хорошие новости! — Мельник села рядом и попыталась обнять Андрея, но тот ловко увернулся из ее объятий и отодвинул стул. Марина хмыкнула и села рядом. — Новости хорошие, говорю я тебе.
— Да… — протянул Андрей. — какие же?
— Во-первых я сегодня сделала тест на беременность. Конечно рано еще о чем-то говорить. Тем более времени прошло слишком мало, но он дал положительный результат! Ты рад? — она снова попыталась его поцеловать, но Горбенко все так же решительно ее отстранил.
— А хорошие новости?
— Андрюша, а разве для тебя это не хорошая новость? Ну да ладно, если хочешь быть гадом, то будь им… А хорошая новость, это то, что твой бывший дружок все-таки капитально свихнулся. Похоже крышу у него снесло окончательно и бесповоротно.
— В смысле?
— Да все уже об этом судачат! На поминках Леши Кравченко, он устроил резню, опять кого-то вроде бы убил… Кошмар, в общем… И как я жила с этим человеком почти семь лет.
— Что за резня? Откуда ты знаешь? — оживился Андрей. Сработал давно выработанный инстинкт. Если слухи ходят, то это кому-нибудь нужно.
— Об этом повсюду говорят. Не в открытую конечно, но тем не менее шепоток идет. И шепоток этот попахивает явственным запашком. Не удивлюсь, если все это правда.
— Кого зарезал Саня там или убил? Что там вообще произошло?
— Говорят это был один из исполнителей Леши. Некто Китаец…
Андрей согласно кивнул, зная прекрасно этого человека, киллера самого высокого калибра, который никогда не промахивался и не попадался, по сравнению с ним Саша Македонский — легенда наемного рынка убийц детский сад и манная каша. Китаец был отморозок еще тот. Обладал взрывным характером и настойчивостью профессионала. Холодный расчет, точность, хорошее дорогое оружие… Кто заказывал Сашу знал к кому обращаться.
— И что с ним стало?
