– Лучше компот! – подёргивая ножкой и не поворачивая головы, отвечала девочка. – Ха! Вот они смешные! – радовалась неуклюжим мультипликационным бурундуку и хомяку, делившим в амбаре горох. – Ха-ха!
Нина открыла подпол, спустилась, сгибая спину, чтобы не получить по голове тяжёлыми досками, достала оттуда трёхлитровую банку яблочного компота. С трудом выставила наружу и, покряхтывая от собственного немалого веса, поднялась по короткой лестнице наверх.
– Ой, батюшки! – не успев выпрямиться, стоя на половицах, схватилась за поясницу. – Ой, чтоб тебя!
– Ты чего? – Наташа услышала тревожный стон.
– Радикули-ит, чтоб ему провалиться, – перенеся огромный «кардан» на табурет, женщина с аккуратностью присела, положила руки на колени, чтобы переждать болевой приступ. – Наташенька, – произнесла с тяжёлым дыханием. – Деточка, иди сама банку открой… О-ой, не разогнуться мне чтой-то…
Нина сидела, согнувшись в три погибели, и делала глубокий вдох, стараясь перехитрить болевой порог.
– Ай, бабуль, мне сейчас некогда, – с недовольством отозвалась внучка, не упуская из виду выпадающего из водосточной трубы хомяка. – Давай сама! Я пить хочу!
– Уф-ф, – выдыхала Нина, потирая поясницу костяшкой большого пальца. – Сейчас-сейчас, только отпустит…
Натерев кожу до красноты, бабушка ощутила небольшое облегчение. Приподнялась, положив руку назад, и подошла к крючкам для верхней одежды.
– Да где же он? – скрючившись, порыскала среди фуфаек, старых курток и подняла глаза на решётку, куда кладут головные уборы. – А-а, вот же…
Подняла руку, но дотянуться не смогла.
– Наташенька, помоги мне, пожалуйста! – попросила девочку об одолжении. – Платок не могу достать!
– Не могу! Передача началась! – подогнув ноги, Наташа плавно двигала плечами в такт музыкальной заставке.
Придётся лезть самой. Развернувшись, Нина заковыляла в кухню за табуреткой. Принесла, поставила рядом с вешалкой.
– А если я завалюсь? – задумалась о последствиях. – Не-е…
Отставила предмет мебели в сторону. Просунула руку за печь и вынула оттуда швабру.
– Вот так славней будет, – поддела между струнами решётки тёплый пуховый платок и подтянула его к краю. Повторила несколько раз – и вот платок падает в руки старушки.
– Где наша не пропадала, – обмотала спину и затянула потуже.
– Ба-а! Ну где компот? Я пить хочу! – жажда мучила Наташу. Во рту всё пересохло, а язык стал шершавым.
– Иду, иду, – завязав на животе два пуховых узла, Нина поспешила открывать банку с компотом.
Часы пробили 19:00. Задорная кукушка выглянула несколько раз из своего домика и оповестила о наступившем вечере. Нина принесла в комнату прозрачный стакан со светлым напитком. И дольку яблока не забыла в него положить. Подходя к внучке приставными шагами, Нина встала у дивана и протянула долгожданный компот.
– Держи, деточка.
– Яблочный? – сморщилась Наташа, глядя на одинокую дольку, лежащую на дне. – Я малиновый хотела, – скуксилась и сделала вид, будто сейчас заплачет.
– Да? А я не слыхала, – расстроилась бабушка, что не смогла угодить единственной внучке. – Ты в другой раз погромче кричи, – повернулась, чтобы отнести стакан. – Болячки, мать их, покоя не дают.
По дороге в кухню выпила компот и собралась было опять лезть в подпол.
– Хорошо, что я его не закрыла, – оценила масштаб работы и, вздохнув перед спуском с горы, поставила правую ногу на верхнюю ступень лестницы.
– А-а! – отчаянный крик Натальи остановил бабулю.
– Что такое? – Нина моментально забыла о больной спине. Разогнувшись, поскакала спасать внучку от неминуемой беды.
– А-а! Я умираю! – голосила девочка, стоя на жёстком паласе и размахивая руками.
Подскочив к орущей девчонке, встала перед ней и захлопала редкими ресницами.
– Что такое? Что случилось? – развела дрожащие руки в разные стороны. – Наташенька! Детка!
– Вот! – девочка сунула под нос бабули руку, из которой текла тонюсенькая струйка красной крови. – Я на что-то напоролась! А-а-а…
Внучка плакала, корчась от боли, и закидывала голове назад, изображая адские мучения.
– Ой, Господи! – забывчивая бабушка кинулась к дивану. – Ой, как это? Я ведь точно помню!
Начала водить ладонями по обивке, чтобы найти швейную иглу, которую воткнула сюда ещё утром.
– Носки сыну штопала, а иголку сюда приладила! Да где же она?
– Там! – палец Наташи указал на место рядом с подлокотником.
Найдя стальную виновницу, Нина вытащила её и продела в клубок с чёрными нитками.
– Ох, и напугала ты меня, – обняла зарёванную внучку. – Пойдём, я тебе пластырем…
– А можно забинтовать? – всхлипывала четырнадцатилетняя кобыла, строя из себя пятилетнюю девочку. – Боли-ит.
– Давай забинтуем.
На следующий день, придя в школу, Наталья демонстративно держала руку прямо перед собой, якобы с ней произошло что-то ну очень серьёзное. Одноклассницы, заметив странность в девушке, принялись любопытствовать.
– А что у тебя там?
– Не скажу, – важничала Наташа, открывая учебник по истории левой рукой.
– Обожглась?
– Нет, хуже, – поправила локон у виска и уткнулась в книгу.
– Да ладно тебе, рассказывай, – не отставали девушки, окружив увлёкшуюся чтением раненую.
