– Мама, поедем тоже совсем на родину! – предложил Женя. – Мы там будем кататься на осликах. Ведь там все катаются – правда, m-llеs?
– По крайней мере, в наше время катались, – улыбаясь, ответила m-llе Sophie.
В эту минуту я заметил, что Женя мне усиленно подмигивает, указывая на дверь.
– Мама, можно нам пойти в детскую? Мы сейчас вернемся, – сказал я.
Мама позволила.
– Знаешь что, Кира? – захлебываясь заговорил Женя, как только мы очутились за дверью. – Я решил подарить им последний вагончик. Он все равно не прицепляется! Как ты думаешь, они обрадуются?
– Еще бы! А я тогда подарю… Что же мне подарить? Разве волка?
– Жалко! – протянул Женя.
– А ты думаешь, им не жалко было отдать нам на память швейцарские домики?
Женя задумался.
– С вагончиком-то я решил – он все равно сломанный! А волка я бы на твоем месте не отдал, он нам нужен для пещеры. Да, может быть, они и не сумеют с ним обращаться, еще испугаются, когда он зарычит! Нет, лучше подари им свою немецкую книгу. Знаешь, ту, без картинок, которую нам Fräulein подарила.
– Да, но понимают ли они по-немецки? – смутился я.
– Ничего! Поймут! – убежденно воскликнул Женя. – А если не поймут – не беда: она такая скучная!
Мы начали рыться в своей корзине. Когда мы вернулись в столовую, мама о чем-то оживленно говорила с m-llеs. При виде нас все умолкли, из чего мы заключили, что темой для разговора служили мы.
– Что вы делали? – спросила мама.
Мы, сконфуженные, спрятали подарки за спину.
– Кира, ты первый, – шепнул Женя.
– Нет, ты первый! Ты задумал, ты и должен начинать.
– Зато ты старший!
Последний довод сразил меня.
Я вынул из-за спины книгу.
– M-llе Marie, это вам и m-llе Sophie от нас на память за швейцарские домики.
И я положил свой подарок на колени удивленной m-llе Marie.
– Это тоже… за швейцарские домики, – пробормотал Женя, торопливо всовывая в руку m-llе Sophie свой вагончик и опрокидывая на нее мимоходом молочник. – Он все равно не прицепляется, – не помня себя от смущения, пролепетал он.
– Что не прицепляется, молочник? Во всяком случае он зацепляется, – сказала мама, вытирая салфеткой руки и платье m-llе Sophie.
Я ущипнул Женю за локоть.
– Я хотел сказать… Нет, это так! – быстро поправился он.
M-llеs были в восторге от подарков. Немецкая книга оказалась очень интересной (я никогда не думал, что она может кому-нибудь понравиться!); Женин вагончик тоже был одобрен, хотя в нем открылся еще один маленький недостаток: когда m-llе Sophie захотела пустить его по скатерти, он сперва жалко заковылял и тотчас же опрокинулся, вертя в воздухе двумя колесиками, – третьего совсем не оказалось, четвертое не работало.
– Это ничего, его можно отдать на вокзале в починку… – все еще скороговоркой оправдывался Женя. – Он только сейчас так сломался!
– Ну и Женя! Какого инвалида выискал! – смеялась мама.
– Мама, а ты что подаришь m-llеs? – поспешил я на выручку Жене.
M-llеs покраснели.
– Кира, Кира, разве так можно? Что с тобой? – заговорили они в один голос.
Мама вышла.
– Дети, разве можно ставить людей в такое неловкое положение? Что подумает о нас ваша мама?
– Ничего не подумает. Пойдет и принесет подарок!
Через несколько минут мама возвратилась со своей последней картиной в руках, изображавшей вид из окна на часть переулка и сад.
– Вот, пожалуйста, m-llеs, на память о моих сорванцах.
– Madame, madame, это слишком… Ваша доброта смущает нас… Такая чудная вещь…
– И рама золотая, – хмуро вставил Женя.
– Женя!!
Он смолк, бормоча что-то неопределенное.
M-llеs все еще продолжали благодарить:
– Эта картина всегда будет с нами, будет напоминать нам ваших деток, их добрую маму…
Но Женя не дал им окончить. Хмурый, с надутыми губами, он молча вынул картину из рук m-llе Sophie.
– Ты мне ее давно обещала. Я ее не отдам!
– Что ты, Женя? Я тебе еще такую нарисую! M-llеs уезжают!
– Но ведь я тоже уезжаю!
– Хочешь, я тебе подарю ту, с мельницей, твою любимую?
– Когда? Сейчас?
– Она уже уложена, но как только мы переедем, я сама повешу ее тебе над кроватью.
– Хорошо. Берите, m-llеs, – та мне больше нравится.
И Женя неохотно протянул картинку смеющимся m-llеs. Скоро они начали собираться домой.
– Останьтесь, посидите еще. Куда вы торопитесь? – удерживала мама.
– Вы только по одной чашке чая выпили! – повторил я фразу, часто слышанную мной в гостях.
– И варенье не доели, – добавил Женя.
Но они настаивали на своем: нужно укладываться. Мы все пошли провожать их в переднюю.
– Прощайте, дети, – говорили они, стоя уже в шубах, – не забывайте нас. Помните, что мы вас очень любили!
– Больше, чем Маргариту? – спросил я.
– Больше! Больше всех других детей!
– И мы вас тоже больше всех других детей и больше Жанны! – уже всхлипывал Женя.
У обеих m-llеs стояли на глазах слезы. Я упорно смотрел на блестящую булавочную головку в шляпе m-llе Marie. Вдруг она расплылась, во все стороны от нее пошли лучи… Что-то горячее упало мне на щеку.
M-llеs поцеловались с мамой, еще раз наклонились к нам.
– Прощайте, дети! Идите в комнаты, а то простудитесь, – сквозь слезы проговорила m-llе Sophie.
Скрип открываемой и закрываемой двери, – кончено.
…….............
