…Лилька, каждый день война мне разрывает сердце… право, если бы я был здоровее – я давно бы был в армии. Сейчас опять поднят вопрос о мобилизации студентов – м<ожет> б<ыть>, и до меня дойдет очередь. (И потом, я ведь знаю, что для Марины это смерть…)
Дорогой Макс,
У меня к тебе
Лучше всего в крепостную артиллерию, если это невозможно в тяжелую. (Сначала говори о крепостной. Лучше всего бы – в Севастополь.)
Сейчас Сережа в Москве, в 56 пехотном запасном полку.
Лицо, к которому ты обратишься, само укажет тебе на форму перехода.
Только, Макс, умоляю тебя – не откладывай.
Пишу с согласия Сережи.
Жду ответа.
Целую тебя и Пра.
(Поварская, Борисоглебский пер<еулок>, д<ом> 6, кв<артира> 3.)
Милый Макс,
Оказывается – надо сделать поправку. Сережа говорит, что в крепостной артиллерии слишком безопасно, что он хочет в тяжелую. Если ты еще ничего не предпринимал, говори – в тяжелую, если дело уже сделано и неловко менять – оставь так, как есть. Значит, судьба.
Сереже очень хочется в Феодосию, он говорит, что там есть тяжелая артиллерия.
Милый Макс, если можно – не откладывай, я в постоянном страхе за Сережину судьбу. – И во всяком случае тяжелая артиллерия где бы то ни было лучше пехоты.
Скажи Пра[65], что я только что получила ее письмо, что завтра же ей отвечу, поблагодари ее.
Сегодня у меня очень занятой день, всё мелочи жизни. В Москве безумно трудно жить, как я бы хотела перебраться в Феодосию! – Устрой, Макс, Сережу, прошу тебя, как могу.
Целую тебя и Пра.
Недавно Сережа познакомился с Маргаритой Васильевной[66], а я – с Эренбургом. (…) Сереже Маргарита Васильевна очень понравилась, мне увидеться с ней пока не довелось.
– Макс! Ты, может быть, думаешь, что я дура, сама не знаю, чего хочу, – я просто не знала разницы, теперь я уже ничего менять не буду. Но если дело начато – оставь как есть. Полагаюсь на судьбу.
Сережа сам бы тебе написал, но он с утра до вечера на Ходынке, учит солдат или дежурит в Кремле. Так устает, что даже говорить не может.
___________
<Рукой С. Эфрона>
