Утро выдалось пасмурным. Низко нависшие облака грозились пролиться дождем, порывы усилившегося ветра пронизывали холодом. Слегка подрагивая, Джафаров выбрался из приютившего на ночь спальника и нос к носу столкнулся с подошедшим Газиевым.
— Джабраил, брат, идешь со мной. — Солта стоял, подергивая плечами. Холод, подобравшись и к нему, пробегал по спине мурашками.
— В смысле? — В глазах отразилось недоумение, они вроде бы и так… все вместе…
— Дальше пойдут не все. Салман останется здесь за старшего, — пояснил Газиев. — Не станем рисковать. Лишнее это. У дороги опасно. Блокпост рядом и вообще.
— Согласен, Солта, согласен. Кого возьмешь? — наклонившись, Джафаров быстро убрал в рюкзак спальник и начал скатывать расстеленный на земле коврик.
— Отберешь сам. — Предоставив заместителю свободу выбора, Солта поправил автомат и, повернувшись, направился к ожидающему его возращения Хаджиеву. По его словам, идти им оставалось не много — часа четыре. Солта знал, что они движутся к дороге. Но к какому именно участку — до сих пор оставалось загадкой. Магомед не спешил делиться своими планами, но где бы они ни выходили, везде поблизости находились блокпосты русских. Выдвигаться к дороге днем Хаджиев тоже считал рискованным, но для успешного выполнения задуманных планов необходимым действием.
Шли еще медленнее, чем вчера, и не только потому, что мешал переносимый груз. Хаджиев все время чего-то опасался, останавливал группу гораздо чаще, чем накануне, и вместо реально необходимых для такого маршрута трех часов они шли все шесть. Впрочем, похоже, именно столько Магомед и планировал с самого начала. К самой дороге вышли за пять минут до того, как из-за поворота показался груженый «КамАЗ», везший большие газопроводные трубы. «КамАЗ» приближался. Один из сопровождавших Хаджиева боевиков выскочил на дорогу и приветственно приподнял руку. Водитель грузовика сбросил газ и нажал педаль тормоза. «КамАЗ», вильнув, свернул на обочину и остановился.
— Живее, живее! — вместо приветствия заторопил водитель, показывая рукой в сторону кузова.
— Живее! — в свою очередь, поторопил Хаджиев. — Да не в трубу! Не в трубу! Наверх, наверх! — командовал он, давая понять, что все заранее продумано. Металл заскрежетал о металл. Боевики, втащившие в кузов двигательную часть ракеты, с удивлением увидели, что у самой кабины один ряд труб значительно укорочен и там оставлено место для принесенного груза.
— Быстрее! — поторопили их снова, и моджахеды, не раздумывая, свалили ракетный двигатель вниз. Загромыхало. Хаджиев нехорошо выругался. Тем не менее с погрузкой было покончено.
— Живее в лес! — приказал своим бойцам беспрестанно вертящий головой Солта.
— Живи, брат! — обнял его прощающийся Магомед. И тут же обратился к своим телохранителям: — Что стоите? Не медлите, в кузов! — И снова повернулся к Газиеву: — Как только груз будет доставлен получателю, деньги принесу сам.
— Будем ждать, — ответил Солта, подтверждая тем самым, что ничто материальное ему не чуждо. — Уходим! — снова крикнул он своим моджахедам и, следуя за ними, скрылся за стволами деревьев. Но далеко от дороги быстро отойти им не удалось.
— Мне надо, — Джаба согнулся и показал на ближайшие кусты.
