То обстоятельство, что Кэтрин Фицджеральд оказалась очаровательной блондинкой, лишь подкрепило его предварительное суждение, что им пытаются навязать пустоголовую дебютантку из высшего света. Однако эта девушка совершенно озадачила его и поставила в тупик. И не только своими дипломами об образовании и совершенно очевидным интеллектом, но и тем, что у нее к тому же имелся опыт работы. Она провела два года в Латинской Америке с Корпусом мира и, еще будучи студенткой, каждое лето в течение трех лет работала в одном из банков Сан-Пауло, чтобы совершенствоваться в португальском языке.
Джордж дал Кэтрин Фицджеральд положительную оценку, и девушку приняли на работу в аппарат Совета национальной безопасности.
После этого он иногда сталкивался с ней в коридорах, когда по поручению Генри проверял работу сотрудников, сидящих в управлении. Но кроме этих случаев он о ней и не вспоминал. Все его мысли были заняты тем, чтобы помогать Киссинджеру — складывать части головоломки под названием «мировая политика».
Так и продолжалось до тех пор, пока однажды в поздний час, холодным зимним вечером, он не вышел из западного крыла Белого дома и не направился к воротам. Бросив взгляд в сторону здания управления, чтобы проверить, в чьих кабинетах еще горит свет, он вдруг увидел, как из дверей центрального входа появляется знакомая девушка.
— Мисс Фицджеральд, — шутливо произнес он, — вы уже домой собрались, так рано?
— О, здравствуйте, мистер Келлер. — Она устало вздохнула. — Вы знаете, на самом деле это даже не шутка. Я впервые за все время покидаю кабинет до полуночи.
— Обязательно расскажу об этом боссу, — обещал Джордж.
— Не стоит. Я не гонюсь за продвижением, — ответила она. — У меня единственное желание: чтобы он взял еще одного, а лучше двух помощников для моего отдела. А то некоторые люди здесь считают, будто вся Южная Америка размещается в пригородах Мехико.
Джордж улыбнулся.
— Где припаркована ваша машина, у Мемориала?
Они кивнула.
— Моя там же. Я провожу вас. Мы сможем защитить друг друга от грабителей.
Когда они переходили через проспект Конституции, Джордж взглянул на Кэти и ему в голову пришла удивительная мысль.
Вот перед ним девушка. И выглядит неплохо. Нет, в самом деле, очень даже симпатичная. А он за все время в Вашингтоне еще ни разу ни с кем не разговаривал просто так, по-дружески. Джордж всегда так много и упорно работал, что его чистая совесть не стала возражать, когда он предложил девушке зайти куда-нибудь и выпить.
— Чудесно, — ответила она, — но только кофе.
Тогда Джордж стал перечислять заведения в фешенебельном районе Джорджтауна, о которых он был так много наслышан.
— О нет, — весело ответила она, — мне совсем не хочется лицезреть золотую молодежь Вашингтона. Может, просто поедем ко мне домой и там выпьем кофе?
— Ладно, — согласился Джордж. — Поезжайте впереди, а я следом.
Она жила одна на Саут-роял-стрит, в красивой трехкомнатной квартире в небольшом доме без лифта.
Пока она возилась с кофеваркой-эспрессо, Джордж изучал постеры на стенах. В основном это были цветные фотографии — на память о путешествиях по Латинской Америке. За исключением одного объекта, который возбудил его любопытство.
— Скажите, Кэти, — обратился он к ней, указывая на большой бело-голубой плакат, который гордо красовался над диваном, — это у вас что-то вроде шутки?
— А, вы о моем противоатомном произведении искусства? — радостно откликнулась она. — Нет, я действительно довольно активно участвовала в антивоенном движении, когда была студенткой. Даже в парочке крупных маршей принимала участие.
— Тогда я не понимаю…
— Что? Как я получила работу в Совете? Или почему я захотела там работать?
— Полагаю, и то и другое.
— Ну, — сказала Кэтрин, присаживаясь рядом с ним и передавая ему чашку, — для начала, это свободная страна, и мне не стыдно признаться, что я считаю наше присутствие во Вьетнаме ошибкой. А с другой стороны, я совершенно не поддерживаю идею насильственного свержения правительства, иначе меня бы не допустили к работе с секретными документами. Следовательно, вы можете назвать меня идеалисткой, которая ради перемен готова работать внутри системы.
— Очень благородно, — отметил Джордж. — И много еще таких, как вы, в коридорах Совета?
— Один или двое. — Кэтрин улыбнулась. — Ноя, конечно же, не стану разоблачать этих людей перед «тенью Киссинджера».
Она внезапно замолчала, смутившись.
— Значит, так меня называют — «тенью Киссинджера»?
— Видите ли, вы же двое почти неразлучны. Думаю, все дело в том, что те из нас, кто работает в другом здании, просто немного завидуют. А вообще кто-то мне сказал, что вы самый молодой из всех парней, у кого есть свой кабинет в Белом доме.
— А что еще обо мне говорят? — стал вытягивать из нее Джордж.
— Не надо меня подставлять. Может, поговорим о чем-нибудь другом?
— Да, но только если вы позволите мне самому догадаться, что обо мне думают остальные сотрудники аппарата. Моя интуиция подсказывает, они считают меня самодовольным, заносчивым и жестоким.
Он посмотрел на нее, ожидая ответа.
— Без комментариев, — попросила она.