– Жена, сын. Да Димка и разыскивал.
– Врешь! – Стася перестала плакать и уставилась на старика не моргая. – Не было такого!
– Не было! Да откуда же ты знаешь, пигалица! Не было! – Дед украдкой взглянул на Стасю. – Ну ладно, не было. Вру.
– А может быть, ты все время мне врал? – Стася вскочила со стула. – Может, ты мне и не дед вовсе?
Старик хлопал глазами и испуганно вжал голову в плечи.
– Не-а, – протянул он. – Насчет деда – не врал. Дед я тебе. Николай Иванович Серов. Могу бумаги показать.
– Показывай! – приказала Стася, но когда дед, порывшись в своем замусоленном пакете, вытащил потрепанный паспорт, даже не взглянула на него.
– Нет, ты посмотри, посмотри! – суетился дед.
– Вижу, – сказала Настя.
– Как же ты видишь, если в сторону смотришь? Ясновидящая, что ли?
И тут Настя поняла, что сейчас случилось. Она совершенно отчетливо увидела паспорт деда за несколько секунд до того, как он достал его. Более того, дед раскрыл паспорт только на первой странице, а она видела другую страницу – с фотографией. Николай Иванович был на ней без бороды и усов, глаза – в кучку, галстук съехал вправо. Сверху на странице масляное пятно.
Дрожащими руками Настя взяла паспорт, перевернула страницу и, едва взглянув на фотографию, захлопнула его. Все было в точности так, как она только что видела: пятно, съехавший галстук… Раньше она никогда ничего не видела так отчетливо. Вероятно, чувства обострились и дар усилился. Значит, можно попробовать.
Не слушая деда, который, словно в оправдание, принялся рассказывать ей историю своей жизни с самой колыбели, Стася опустилась в кресло, прикрыла глаза и тут же увидела человека, идущего по улице. Его лицо было несказанно уродливо, это она могла сказать с уверенностью, хотя черты различала смутно. Зато совершенно отчетливо видела, что он шагает словно робот, вдруг останавливается, хватает старика, наткнувшегося на него, пальцы его сжимаются в кулаки, но неожиданно он отпускает пьяницу, идет дальше…
Настя вскочила с кресла, тяжело дыша. Видение схлынуло, оставив липкий едкий страх. Этот человек шел к ней и за ней. Она не смогла бысказать откуда знает это, но знала наверняка. Этот человек хочет причинить зло ей и…
– Леночка, – прошептала Настя. – Лена! – позвала она и только тут заметила, что девочка уже сидит на полу рядом с ней и серьезно смотрит на деда, кивая в такт его рассказу. А тот показывает ей руками, каким он был в молодости высоким и важным.
Окончательно очнувшись, Стася подняла Леночку и потащила в комнату. Достав из шкафа большую сумку, принялась наугад бросать в нее вещи.
– Николай Иванович! Мы с Леной уезжаем. Вы, если хотите, можете остаться здесь до возвращения папы…
– Как уезжаете? Куда? Зачем?
Настя остановилась на мгновение, посмотрела на старика, покачала головой:
– Я не могу вам объяснить. Вы все равно не поймете.
Дед осторожно дотронулся до плеча Стаси.
– Не такой уж я дурак, – сказал он без всякой обиды. – Самому страшно, честное слово. Особенно когда утром без движения лежал. Сначала решил – паралич разбил. Но голова-то ясная и трезвая до глупости. Мне с вами можно?
Настя тяжело вздохнула.
– Хорошо. Только тихо. Все. Уходим.
У лифта Стася согнулась пополам от боли. Дед потянулся к кнопке лифта.
– Нет, – прохрипела Стася. – Не трогайте.
И, держась за стену, направилась в сторону балкона, через который можно было выйти на лестницу. На лестничной площадке она выпрямилась, вздохнула, подхватила Леночку и побежала вниз.
– Чего это с тобой? Приступ какой, что ли?
– Да.
– И давно мучает?
– С детства.
Стася вспомнила, как когда-то бежала за мячом и оглушенная неожиданной болью упала на землю в пяти метрах от колес автобуса, раздавившего ее мяч.
Рядом с домом была автобусная остановка и, едва выскочив из подъезда, Стася с дедом чудом сели в переполненный автобус.
– Повезло. Куда едем? – тяжело дыша после бега, спросил дед.
– Не знаю.
Стася чувствовала, что боль постепенно уходит. Значит, человек со страшным лицом не отыщет их сегодня, значит, скоро они будут в безопасности. Ей удалось сесть, она потянула к себе Леночку и усадила на колени. Сегодня девочка была на редкость молчалива. Не задала ни одного вопроса. Теперь она пристроилась поближе к окошку и водила пальчиком по стеклу. А на Стасе бессонная ночь сказалась самым предательским образом: едва они проехали две остановки, она уснула. Автобус покачивался из стороны в сторону, дед сидел позади них, заставив пучеглазого подростка уступить ему место. Дед хмурился и покусывал ус. Еще совсем недавно ему казалось, что он обрел наконец дом, тепло, уют и заботу. Все то, о чем человек может только мечтать на старости лет. А теперь – здрасте-пожалуйте – снова в бега. Видно судьба у него такая – бегать.
