У этих свои глаза и уши везде. Господа только думают, что их жизнь скрыта от посторонних взоров. На самом деле служанки, кухарки и конюхи знают все и еще сверх того, не ограниченные ничем, кроме своего любопытства и наглости. Их услугами одинаково пользуются неверная жена и верный муж (или наоборот) и каждый берет с них обещание хранить секрет в тайне, сопровождая просьбу подарком или монетой. Удобно и выгодно. Сведения о Карамышевых стали достоянием общественности потому, что Анастасия Павловна, когда появилась на пороге родительского дома, всех перебудила своими жалобами и стонами. Сбежалась вся прислуга поглазеть на растрепанную и неубранную хозяйскую дочь, которая почему-то "прискакала" домой вместо того, чтобы нежиться в постели с молодым мужем. Ну и ну.
На вопрос матери: – Что случилось? – ответила, заливаясь слезами, что «муж набросился на нее и творил непотребное».
Мать оторопела и не сразу нашлась , что сказать. Свидетелей возвращения Анастасии из мужнего дома было достаточно. Анастасию Павловну наконец сообразили завести в комнату, чтобы продолжить допрос при закрытых дверях. Но это уже не могло остановить полет сплетни, которая разнеслась в мгновение ока, обрастая все новыми пикантными подробностями, о которых по правилам дзэн рассказать не получится. Включайте воображение – что за непотребство сначала показал, а потом попытался учинить над своей неискушенной невестой молодой самонадеянный князь.
Анастасия Павловна вернулась к мужу, но не сразу. Прошло несколько дней, прежде чем она смогла дать согласие на вторую попытку, которая удалась, но увы, без ее непосредственного участия. Настенька присутствовала в качестве наблюдателя за тем, как ее муж предавался милым утехам у нее на глазах со … служанкой. Молодая жена сначала закрывала глаза, но потом, осознав, что на нее никто не обращает внимание, стала подглядывать и так заинтересовалась происходящим, что в конечном итоге сама изъявила желание попробовать. И дело пошло.
Вскоре княжна Карамышева перестала выезжать в свет, появлялась только в опере со своим супругом, который выглядел вполне довольным, даже счастливым. То же самое можно было сказать и про Анастасию Павловну. Она сидела в ложе с умиротворенным и немного загадочным видом, поглаживая свой живот. Еще бы, ее опыт теперь позволял смотреть с высоты на своих незамужних подруг, которые даже не представляли, что их ждет. На просьбы рассказать, она только улыбалась и мечтательно прикрывала глаза, а потом снисходительно советовала узнать о любви чуточку побольше, желательно не из книг.
До этого разговора Анны Керн, музы Пушкина, со своей дочерью, Екатериной, оставалось три года. В них было все – первая встреча, любовь, как озарение, ожидание счастья, страдания и смирение перед неизбежностью.
Михаил Иванович уже был женат, когда впервые встретил Катю. Он увидел ее в Смольном и сразу ощутил притяжение, так бывает с теми, кто разочарован и жаждет нового источника вдохновения. Для композитора Глинки, который не испытывал глубоких чувств к жене Марии, юная Керн стала такой искрой. Еще пара встреч и в его сердце уже пылал огонь.
«…мой взор невольно остановился на ней: её ясные выразительные глаза, необычайно стройный стан… и особенного рода прелесть и достоинство… всё более и более меня привлекали. Я нашёл способ… Чрезвычайно ловко высказал тогдашние мои чувства. … Вскоре чувства мои были вполне разделены милою Е. К., и свидания с нею становились отраднее…. Мне гадко было у себя дома, зато сколько жизни и наслаждения с другой стороны: пламенные поэтические чувства к Е. К., которые она вполне понимала и разделяла…»
Мать девушки, которая имела богатый опыт – вдохновлять творческих гениев – пыталась оградить дочь от этой «напасти», увещевала:
– Деньги кончатся, любовь остынет, а репутация…?
Екатерину все это не пугало потому, что она была влюблена и верила, что такой, как ее избранник, никогда не обманет и ждала осуществления своей мечты – стать его женой – с упорством гомеровской Пенелопы.
Но страсти кипели не только между ней и Глинкой. Его молодая жена, как оказалось, уже давно купалась в тайной любви, к которой ее склонил молодой корнет Николай Васильчиков, племянника богатого сановного чиновника Иллариона Васильчикова. Глинка, занятый зарабатыванием денег, работая капельмейстером Певческой капеллы, которая находилась под патронатом Его Императорского Величества, был увлечен музыкой и ничего не замечал. А потом и сам влюбился.
Бурная личная жизнь семьи вскоре стала достоянием общественности после того, как его жена заявилась в Смольный. Наметанный глаз сразу уловил, что между юной Керн и ее мужем что-то есть. Мария вдруг заявила своему мужу, улучшив момент, когда Керн была поблизости:
«Все поэты и артисты дурно кончают; как, например, Пушкин, которого убили на дуэли". Однако… Но Глинка не растерялся и ответил ей:
– "хотя я не думаю быть умнее Пушкина, но из-за жены лба под пулю не подставлю".
