Перевод с английского по изданию: Tennessee Williams «One Arm», from: «Stopped Rocking and Other Screenplays», изд — во New Directions Publishing Corp., New York, 1984.
Олли, мужчина — проститутка, довольно легко одетый для зимы, дрожит от холода на безликом углу Нового Орлеана.
— Эй, Сэм! — зовет кого-то на улице Олли. Продавец горячего тамале[1] подкатывает свою дымящуюся тележку к тумбе, у которой стоит Олли.
— Дай мне штук шесть. Хочется чего-нибудь горячего. Тот, кто сказал, что в этом городе нельзя отморозить яйца, никогда не был здесь зимой.
— А чего не оденешься потеплее? — спрашивает Сэм. Раздается голос Вилли, слегка «педерастический»: «Олли нужно показывать свой товар».
— Вилли, разверни мне этот, — говорит Олли, горько улыбаясь.
— Я видел в цирке одного безрукого мужчину, который намазывал масло на хлеб ногами, — говорит Вилли, разворачивая тамале.
— Я в цирке не выступаю. Какого черта…
— Это процент за работу, — говорит Вилли, съедая тамале. Потом он разворачивает второй тамале и пытается всунуть его Олли в рот.
— Кончай паясничать! — разъяряется Олли, выхватывает тамале у Вилли, пожирает его, потом и второй. — Они кладут туда только крысятину с перцем, но желудок согревается. Остальное можешь забрать себе.
— Мне рассказывали, что если долго стоять неподвижно на берегу моря, — улыбается он, — над тобой обязательно пролетит чайка и насрет на тебя золотом. — Хрипло смеется. — Это правда или выдумка?
— Что-нибудь заработал сегодня?
— Совершенно пустой день, — качает головой Вилли.
— Еще рано. Попробуй на следующем углу и посоветуй своей сестричке Кьюпи пройтись по Бурбон-стрит, в обе стороны, и в переулках. Нужно растрясти немного детский жирок на заднице, и получить паспорт, чтобы работать в гей-барах. Если бы ей удалось отрастить себе усы, вполне сошла бы за семнадцатилетнюю. Кьюпи уже бреется?
— Раз в месяц.
— Она, может, и гермафродит, но если бы чуть — чуть постаралась, могла бы завлекать и клиентов постарше. Ей нужно получить, наконец паспорт, чтобы ее пускали к Моне и в подобные места, бельишко поновее, и вам нужно работать отдельно, нельзя все время торчать вдвоем и хихикать, как пара сестричек — Голос авторитета?
— Голос трех лет опыта, к твоему сведению.
— Мой Кьюпи еще то дерьмо. — Улыбается. — На Пер Маркет только что один мужчина хотел выброситься из окна с десятого этажа. Внизу толпа, отец Роджерс из церкви святого Иуды держит крест и в мегафон кричит ему: «Христос любит тебя. Не прыгай». А Кьюпи орет: «Христос плевал на тебя. Прыгай». — И получил по заднице от копа.
— Парни, что прыгают из окон, очень пачкают улицу. Вилли широко улыбается.
— Тебе надо к зубному. Из-за этой дырки ты выглядишь больным.
— Ну да, платить за зуб, который не будет твоим собственным… Ой, я вижу старого клиента — я ему за пять баксов сосал недавно…
— Таковы правила игры, — говорит Олли. В нескольких метрах от него останавливается мужчина среднего возраста и делает вид, что весь погружен в изучение витрины. Олли не показывает вида, что он заметил незнакомца, которого ждал на углу. Незнакомец проходит мимо него еще раз, чтобы рассмотреть поближе, можно сказать — прицениться. Олли все еще не замечает его, вполне можно подумать, что он видит только чаек в небе. Мужчина останавливается теперь поближе к Олли и рассматривает другую витрину ничего не видящими глазами. Его оценка мальчика более чем удовлетворительная, просто отличная. Но в город его привели другие дела, вовсе не такие опасные, как охота. Охота за мальчиками. Он спорит сам с собой: «Может, мальчик работает на полицию, ловит на живца неосторожных гомиков? Нет, не похоже, нет, и он без одной руки». Нервный клиент все ждет, что мальчик подаст ему какой-нибудь знак. Он проходит мимо еще раз, на этот раз очень медленно. В конце концов он останавливается рядом с ним, и тоже делает вид, что наблюдает чаек.
