Эту ценную мысль князя боярин Корней и попытался потом донести до Ланы. Да видно перестарался. Разозлённая Светлана опять отправилась на рынок за нарядом. В этот раз собираясь купить такой, к скромности которого уже никто не придерётся. Нашла искомое у купца из Жунгарской Султании. Покупкой Лана осталась довольна. Здесь, в Белозёрье, сшитые по жунгарским обычаем наряды спросом не пользовались, и купец отдал платье из натурального шёлка за сущие копейки. И всё остальное до комплекта тоже практически даром.
Особенно Лане понравились красные штанишки с бубенчиками, что жунгарские дамы надевали под платье. Даже жаль, что их никто не увидит. В Султании разделяли мнение князя и их дамы одевались так, чтобы посторонний мужчина не мог увидеть даже полоски женской кожи. На следующий Совет Лана так и оделась. Чёрное платье в пол, рукава длинные до середины ладони. На руках чёрные шёлковые перчатки, на голове паранджа. С паранджой Светлана всё же слабину дала – лицо открыла. Уж больно идти, когда всё завешено, не удобно. Чувствуешь себя, как лошадь в шорах. И рот заматывать какой смысл? Ей ведь говорить надо.
Отражение в зеркале тогда напомнило Светлане джихадистку какую-нибудь. Никакого легкомыслия! Всё очень строго и серьёзно. Боярин Корней опять крякнул, увидев Свету, замотанную в чёрный балахон, но комментировать не стал. И другие не рискнули. Так, несколько бояр успели сказать:
– Ведьма, как есть ведьма.
Света на них только хмуро посмотрела из-под чёрного плата, и все сразу замолчали. Вышла она доклад читать в полной тишине. И князь Гордей так внимательно слушал, глаз не сводил. Правда, всё ли понял, Света не знала. Вопросов он не задавал и никак не комментировал состояние казны. Может, потом что и высказал, но Света этого не слышала. Закончив выступление и не дождавшись вопросов, она покинула зал, как ей заранее сказал начальник. Всё же на Совете важные государственные дела обсуждают, которые ей знать не положено. Но судя по тому, что Совет закончился быстро и боярин Корней выглядел довольным, нареканий ни к Светиному докладу, ни к работе Казначейства в целом у князя не нашлось. И наряд жунгарки замечаний тоже не вызвал.
Всё же несмотря на успешный опыт, ходить так на работу каждый день Света не собиралась. Один раз показала характер и хватит с них. Так что в этот раз для выступления на Совете Лана выбирала из обычных местных платьев. Далось ей это непросто. Душа требовала предстать перед князем Гордеем писанной красавицей. Чтобы он ахнул и своих васильковых очей с неё не сводил. Но Светлана мужественно наступило на горло собственной песне, и выбрала самое унылое из имеющихся.
Даже боярин Корней одобрил. Осмотрел внимательно, будто искал подвох какой-нибудь, но не нашёл и довольно улыбнулся.
– Сразу бы так! Сегодня у нас с тобой дело непростое – о деньгах на дружину говорить будем, так что важно, чтобы князь-батюшка всё понял.
– А что, разве в прошлый раз он что-то не понял? Мне показалось, он так внимательно меня слушал. Глаз с меня не сводил.
– Не сводил. Это да, – боярин Корней пожевал усы, словно удерживая рвущиеся наружу слова. Закашлялся, потом добавил. – Всё хорошо, девочка. Но как сегодня, лучше. Спокойно так, по-деловому. Никто не скажет, что…
Он опять зажевал слова и у Светланы возникло подозрение, что её прошлый выход в жунгарском наряде кого-то на прошлом Совете излишне впечатлил. Но уточнять и переспрашивать она не стала.
Князь Гордей с нетерпением ждал начала Совета. Сегодня предстоял жаркий спор между воеводой и главным казначеем. На прошлом Совете, он, кажется, одобрил предложение Казначейства о пересмотре денег, что выделялись на содержание дружины, а сегодня прозвучат уже конкретные предложения. О серьёзности вопроса воевода ему плешь проел, и князь даже проникся важностью темы.
Ему даже стало неловко, что он мало что запомнил из прошлого обсуждения. И сейчас он со стыдом признавался, что его волнение сегодня вызвано не серьёзностью вопроса, а ожиданием Ланы. С момента, когда определились с днём проведения Совета, князь Гордей умирал от любопытства – в чём на этот раз придёт Лана.
Когда она пришла, одетая как аританский придворный, князь в первый момент принял её за юношу и испугался, осознав, что его влечёт к незнакомцу. До сих пор таких наклонностей он за собой не замечал. И лишь когда взгляд поднялся от стройных ног к прелестному личику, Гордей узнал зелёные глаза и пухлые губки Ланы. Осознание, что привлекательный незнакомец – это знакомая девица, вызвало облегчение. Огненная лава желания выжгла у князя на время все мысли. Только то, что девушка на время скрылась с его глаз за спиной главного казначея, позволило князю немного прийти в себя.
