«Лучше потерять годы на поиски мужа, чем потерять годы на неудачный брак», – гласит мудрая пословица. Антонина Карманова придерживалась такого же мнения. Тридцати ей еще нет, и принца на белом слоне она не ждет. Привыкла рассчитывать только на себя, знаете ли. И жизнь убедила Антонину, что это самая правильная позиция. Но тут же преподнесла ей сюрприз, да такой, что на ногах не устоишь! Если бы Тоне сказали, что такое бывает, не поверила ни за что на свете! Но что только в жизни не случается! Впрочем, началась эта история солнечным летним субботним утром…
© Д. Волкова, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
– Ыыыиии… еееааа… ааааееееыыыы…
Адские звуки продирались сквозь голову, набитую ватой. К ним присоединился стон. Звуки ада стали разборчивее.
– Быыиии… беееее… неееаааа…
Что может быть хуже похмелья? Только просыпаться с похмелья под звуки… Вот под такие звуки…
Я села на кровати. Ну как села – попыталась. Комната предательски качнулась. А если виски сжать – вращение прекратится.
Вертолёты, вертолёты… Эх, мама, а я лётчика люблю…
– Быыыылиии белеее снегааа сваааадебные цветыыыы. Мнеее ууууулыбалсяя тыыы…
На этом месте я, простите, сблевала. Ничего личного, чисто физиология.
Полегчало.
Потом по плану были душ, чайник с зелёным чаем и сигареты.
На последнем пункте вышел облом.
Я смяла пустую пачку. Какая сволочь вчера весь зелёный чай скурила? И все сигареты?
Может, на балконе что осталось?
Хмурясь на раннее, но яркое июньское солнце, я вышла на балкон. А оттуда грянуло бодро:
– Чистый букет надежды, свадебные цветы!
А не поблевать ли нам с шестнадцатого этажа?..
Представьте себе, что на часах десять утра субботы. И у вас с похмелья трещит голова. А голова трещит потому, что вчера вы самым свинским образом нажрались. А нажрались вы потому, что вчера отмечали с подружками свой развод. Ну как развод… без штампа, конечно, развод. Так и брак был такой же – гражданский. Но полтора года вместе прожили. Ярик даже электрический гриль купил, хозяйственный шо песец. Этим грилем я его вчера чуть не зашибла, когда выгоняла из своей квартиры.
Нет, тут сейчас не будет никакой душещипательной истории про мужскую подлость, и что я застукала его в постели со своей ближайшей подругой. Подруг у меня две, обе – огонь, и Ярика они на дух не выносили. Было за что, если рассудить здраво. Ни кожи, ни рожи, простите. Ни характера, ни денег – если уж совсем начистоту. Зачем я его пригрела, – а по версии подруг, именно так дело и обстояло, – сама не пойму. Наверное, чтобы было к кому приходить вечерами. И к кому прижиматься ночами. Да-да, тут можно вспомнить фразу про «стакан воды подать», но мне до этого далековато, я надеюсь. Всего двадцать семь, жить еще и жить до стакана. Но уже без Ярика.
Знаете, есть такая фраза: «Бойтесь тех, кто молчит. Когда у них кончается терпение, они сжигают не корабли, они уничтожают порты». Наверное, это про меня. Я не выясняла отношения – не люблю этого. Да и некогда, знаете ли, вджобывала я – мама не горюй, в нашем деле волка ноги кормят. И руки. Почему я терпела Ярика – его лень, растянутые треники и футболки, неспособность найти нормальную работу, «танчики» и пиво – ответов у меня теперь, хоть убей, не было. Но в один прекрасный день, – а он наступил вчера, – у терпеливого человека терпение кончилось.
Для Ярика это прозвучало громом среди ясного неба. Он попытался оправдаться. Полез обниматься. Выхватил леща и принялся оскорблять. А когда неосторожно помянул – всуе! – мою маму…
Во мне проснулся Халк. В девушке, которая даже до ста семидесяти сантиметров не доросла, но компенсировала это объёмами в области бёдер и груди. На лестничную площадку я Ярика выкинула в чем был – в трениках и танковой футболке. Гриль хотела вышвырнуть с балкона, но побоялась попасть в припаркованные машины. Зато веером вышвырнула все его трусы и с наслаждением наблюдала, как Ярик ползал по газону и их собирал. Одни повисли на дереве.
А потом во мне вдруг вместо Халка проснулась девочка. Какого-то хрена – брошенная. И я пошла звонить Фене. А Феня позвонила Гане.
И вот стою я перед вами, простая русская баба. На балконе. Внизу беснуется и волнуется, как море, свадьба – украшенные машины, гости, суета, вопли. Колонки орут на весь двор. И я смутно вспоминаю что-то из слов, сказанных тётей Галей – соседкой снизу. Вообще-то, при виде нее я сразу вспоминаю, что ходить пешком полезно. Особенно по лестницам, и шестнадцатый этаж – не так уж и высоко. Но как-то недавно, замученная особенно продуктивным днём, – с девяти до девяти на ногах, и три ложки супа в рот успела закинуть, – я потеряла бдительность. И тётя Галя зажала меня в лифте. И что-то вжовывала весь подъем про свадьбу своей ненаглядной дочурки Виолетты с каким-то невероятной чудесности принцем. Вот, это, похоже, оно.
У кого-то вчера личная жизнь, – ну уж какая есть, – медным тазом накрылась. Кого-то, – если что, – даже замуж всерьез в жизни ни разу не звали. Кто-то, – ну да, конечно, – взрослая эмансипированная женщина во взрослом эмансипированном мире. И коня на скаку, и в горящую избу, и грилем по хребту – это всё про нас.
А кто-то сегодня с шумом и помпой выходит замуж. За принца, так его растак.
Я еще раз глянула вниз, во двор. На берёзе сиротливо колыхались «семейники» Ярика. В такт песне про свадебные цветы.
Мысль поблевать с шестнадцатого этажа вернулась. Но уже, увы, нечем.
Как же хочется курить…
