Одураченные случайностью полностью

Эта книга, с одной стороны, объединяет рационального математика-финансиста (самоопределение – практик неопределенности), проводящего свою жизнь, пытаясь не быть одураченным случайностью, всплесками эмоций, связанных с неуверенностью в будущем, а с другой, – ранимую, эмоционально зависимую человеческую сущность, которая желает быть одураченной любым абсурдом. Я не могу избежать участи быть одураченным случайностью, но в моих силах сделать так, чтобы, по крайней мере, получить от этого эстетическое удовольствие.

За последние десять лет о наших способностях обрабатывать случайности, заложенных на генетическом уровне или приобретенных, написано очень много. При написании этой книги я старался избегать обсуждения того, чему сам не был свидетелем или не узнал из независимых источников, а также не пропустил через свои голову и сердце настолько глубоко, чтобы говорить об этом предмете без малейших усилий.

Все, что на первый взгляд казалось работой, я отбрасывал. Я должен был очистить текст от пассажей, которые напоминали бы визит в библиотеку и цитирование научных авторитетов. Я старался использовать только цитаты, которые всплывали в моей памяти или исходили от писателей, к которым я внутренне обращался многие годы. Я питаю отвращение к практике случайного использования заимствованной мудрости, но об этом позже. Aut tace aut loquere meliora silencio [1] .

Я пытался по минимуму привлекать примеры из своей непосредственной профессии математика-финансиста. Финансовые рынки – это простой пример ловушек случайности. Я обсуждаю их в качестве иллюстраций, как если бы разговаривал за обедом, скажем, с кардиологом, проявляющим любопытство. (В качестве прообраза я использовал своего друга Жака Мераба).

Несколько благодарностей. Во-первых, я хочу сказать спасибо друзьям, которые могут по праву называться соавторами. Я благодарен нью-йоркскому интеллектуалу и эксперту по случайностям Стэну Джонасу (не знаю, как назвать его более адекватно) за беседы на темы вероятности. Я благодарю своего друга – специалиста в области вероятностей Дона Джемана (мужа Хелиетты Джеман, моего научного руководителя) за поддержку моей книги и энтузиазм. Именно он помог мне понять, что вероятностниками рождаются, а не становятся. Ведь многие математики могут вычислять вероятность, но не понимать ее, следовательно, они совсем не лучше остальных могут делать вероятностные суждения. Идея этой книги зародилась во время долгой, на всю ночь, беседы с моим другом-эрудитом Джамилем Базом летом 1987 года, при обсуждении проблемы формирования «новых» и старых» денег. В тот период я был подающим надежды трейдером, а он насмехался над кичливыми парнями из Соломон Бразерс, и был совершенно прав. Он исподволь внушил мне жажду самоанализа своих жизненных достижений и, по сути, зародил во мне идею этой книги. Позднее мы оба защитили докторские диссертации на схожие темы. Во время своих длительных прогулок по Нью-Йорку, Лондону или Парижу я обсуждал некоторые фрагменты этой книги со многими людьми. Например, Джимми Пауэре обучал меня торговле ценными бумагами и постоянно повторял, что «просто купить и продать может каждый». Друг Давид Пастель, одинаково хорошо владеющий математикой, литературой и семитскими языками, поддерживал меня или выражал свои замечания. Я также благодарен коллеге Джонатану Ваксману за долгие разговоры о применении идей Карла Поппера [2] в жизни финансовых трейдеров.

Во-вторых, я был счастлив встретить Майлза Томсона и Давида Уилсона, когда они оба работали в издательстве «Уайли и сыновья». Проницательный Майлз понимал, что книги не следует писать для заранее определенной аудитории, книга должна найти своего собственного читателя. Что касается Давида, то он выражал уверенность в успехе книги и не стеснял меня какими-либо рамками. Давид видел меня таким, как вижу себя я сам, – человеком, страстно увлеченным вероятностью и случайностью, очарованным литературой, но почему-то занимающимся финансовыми вопросами, будучи трейдером, а не в роли «эксперта» по общим вопросам. Он также спас мой идиосинкразический стиль от скуки редакторской правки (при всех недостатках это мой стиль). Наконец, Майна Самуэльс была для меня самым лучшим редактором: у нее чрезвычайно развита интуиция, она культурна и ненавязчива.

Многие друзья подпитывали меня идеями для книги во время наших бесед. Особо отмечу: Синтия Шелтон Талеб, Хелиетте Джеман, Шайя Пилпел, Давид ДеРоса, Эрик Бриис, Сид Кан, Мари Кристин Риачи, Пол Уилмонт, Джим Газерал, Бернард Опетит, Сайрус Пирастех, Мартин Майер, Бруно Дупайер, Рафаель Дуади, Марко Авеланеда, Дидиер Джавайс, Нейл Крисс и Филипп Эссиели.