<p>НА КОНЧИНУ</p><p>ГАВРИИЛА РОМАНОВИЧА</p><p>ДЕРЖАВИНА</p>Державин умер!.. слух идет, —И все молве сей доверяют,Но здесь и тени правды нет:Бессмертные не умирают!
1816
<p>БАТЮШКОВУ</p>Скажи мне, Батюшков любезный!Дай дружбе искренний ответ:Зачем нельстивый и полезныйТы пренебрег ее совет[13]?Зачем великолепно ТассаРешился вновь похоронить,Когда, средь русского Парнаса,Его ты мог бы воскресить?На то ль он краски бесподобныИ кисть свою тебе вручил,Чтоб в память ты его надгробныйЛишь кипарис изобразил[14]?Нет, нет, — признательнейшей даниОн ждал за дар свой: он хотел,Чтоб прелести, любовь и браниНа лире ты его воспел.Ты пел уж их; и, восхищенный,С вершин Парнаса Тасс внимал,Когда, самим им вдохновенный,Его ты песни повторял;Когда на славном невском брегеГремел его струнами тыИ в хладном севере на снегеРастил сорентские цветы.Но ты замолк; и тщетно гласаЗнакомого бессмертный ждет;И тщетно ждем мы: лира ТассаИ звука уж не издает.Почто ж замолк ты? Дружбы пениПрими без ропота, мой друг!Почто, предавшись томной лени,Паривший усыпил ты дух?Проснись: ударь по сладкогласнымСтрунам, — и, славных дел певец,С Торкватовым венцом прекраснымПрекрасный свой сплетешь венец.
1817
<p>ОБУХОВКА<a l:href="#n_15" type="note">[15]</a></p>(Гораций, кн. II, ода XVIII)
