ОБРАЗ НОГИ В ТВОРЧЕСТВЕ БРАТЬЕВ СТРУГАЦКИХ (Материалы международной стругацковедческой конференции: Москва, 2142 г.) После пристального изучения творчества анонимного автора второй половины ХХ столетия, работавшего под псевдонимом «Братья Стругацкие» (мы не будем здесь подробно останавливаться на вопросе об авторстве известных текстов; еще в прошлом веке было блестяще доказано, что произведения были написаны в разное время, в разных странах и разными людьми, объединенными, пожалуй, только одним – мерой отпущенного им Богом таланта), невольно обращаешь внимание на то особое место, которое занимает в творчестве упомянутого автора образ ноги. К сожалению, литературоведы и историки творчества писателя ранее обходили незаслуженным молчанием это обстоятельство, между тем мы склонны предполагать, что именно здесь заключен скрытый смысл и ключ к пониманию произведений. Впервые образ ноги в творчестве писателя предстает нам во всей полноте в миниатюре «Баллада об одноногом пришельце». «Баллада» – сюжетное стихотворение, построенное на фантастическом, фольклорном, легендарно-историческом, бытовом материале, с мрачным таинственным колоритом. В словосочетании «Одноногий Пришелец» обращает на себя внимание противоречие: физическое увечье («одноногий») с одной стороны, и статус – «пришелец», т.е. идущий, передвигающийся с помощью ног (одной из которых нет) с другой. Название миниатюры – ключ, указывающий на то, что миниатюра есть некое шифрованное послание, в котором буквальное значение не соответствует, а порой даже противоречит истинному – скрытому, эзотерическому значению. Однако это только первый смысловой уровень. Ассоциативную параллель «Одноногому Пришельцу» легко найти в других памятниках мировой культуры. Хром на ногу был Гефест, сброшенный в свое время с Олимпа, хромотой отличается и низвергнутый ангел Сатана. В поздней литературной традиции закрепилось представление о хромоногости как признаке асоциальности ее носителя: достаточно вспомнить одноногого Сильвера. Боясь, что современники могут пропустить этот прямой намек, автор неоднократно специально обращает на него внимание читателей. «Ногу! – кричит в другом произведении некий Выбегалло вслед за Наполеоном из произведения графа Толстого. – Снимайте ногу! Крупным планом! Ля вибрасьен се моле гош этюн гранд синь!» Нужно ли напоминать, чем заканчивается в этом эпизоде простое подрагивание икры? Или другой пример. Максим Каммерер, устанавливая термическую бомбу в подвал Центра, во время прорыва потянул именно ногу. Нога – наиболее уязвимое место водившихся некогда в Дикой Сельве Благородных Донов: как известно, их надлежало поражать в пятку. Это сразу же наводит на мысль о близости образа Благородного Дона к образу Ахиллеса, уязвимого только и именно в эту часть тела. В чем причина столь пристального внимания талантливого писателя именно к этой простой конечности? Мы выдвигаем гипотезу, что на самом деле содержание повестей упомянутого автора – аллегорическое изображение взаимоотношений зарождающейся Московской Руси с осколком Золотой Орды, каковым было Ногайское ханство. Автор был искренне возмущен, что вместо цивилизованной интеграции этих двух комплиментарных (см. работы Л.Н.Гумилева) государственных образований произошло ущемление одного из них – Ногайской орды, что и повлекло за собой различные отклонения в развитии Московской Руси, вплоть до Октябрьского переворота включительно. В следующей нашей публикации мы хотели бы подробно остановиться на образе Дивана-Транслятора как развитии идеи взаимоотношений Русь – Великая Степь в период удельной раздробленности и татаро-монгольского ига.
