Вопрос: Уважаемый БН, заметил такую странную закономерность: сюжеты Ваших произведений сдвигаются по времени из будущего в настоящее в зависимости от времени написания произведений. Из очень далекого будущего в ранних произведениях через не очень далекое в недалекое прошлое в последних (ЖГП, 03). Или действительно «в описываемое настоящее» путешествовать интереснее всего? Что это: жизненный опыт, понимание, что все, что нужно, «есть здесь и сейчас» или что-то еще?
Видимо, это вообще характерно для писателей определенного типа. В свое время (лет 40 назад) я заметил очень похожую закономерность в творчестве любимого своего Г.Дж.Уэллса. Впрочем, он вообще к середине жизни перешел на реализм (что меня всегда огорчало), я же вряд ли совершу подобный подвиг, ибо «чистый» реализм кажется мне скучным. Вы правы, наверное: с годами начинаешь понимать, что ничего интереснее реальной жизни не существует и совсем не обязательно уходить в иные миры и другие времена, чтобы выразить то, что считаешь нужным выразить. Декорации реальной жизни – лучшие из декораций. Кроме того, немаловажную роль играли конкретные идеологические обстоятельства 60-х, 70-х годов. Попробовали бы мы принести в редакцию «Молодой гвардии» нашу ОЗ в 1975 году! Да с нами и разговаривать бы не стали.
Вопрос: 1. Первое. Относительно импринтинга. Бывали случаи, когда люди неосознанно следовали образцу, которого «в глаза не видели»... Как относится «официальная литература» к таким случаям?
Не знаю. Например, «Приглашение к казни» Набокова немедленно наводит на мысль о Кафке. Однако же, сам Набоков утверждал, что в момент работы над своим романом Кафку не читал совсем. Наверное, «набоковеды» каким-то образом исследовали этот случай, но я об этом ничего не знаю.
Вопрос: 2. Второе. Вы не скрываете своего негативного отношения к Странникам. А как Вы вообще относитесь к освоению неведомых еще человеческих возможностей?
Это прекрасный сюжет для фантастического романа, но не более того. Думаю, что никаких таких уж особенных «неведомых человеческих возможностей» (в том смысле, в котором эти термины обычно применяются) просто не существует.
Вопрос: 3. Третье. Удивило выдвижение книжки Ю.Латыниной на Вашу премию. Очень интересно, что Вас порадовало в Вейских историях?
В своем «вейском цикле» Латынина создала зримый, невероятно достоверный, очень знакомый и в то же время совершенно нам чуждый мир. «Инсайдер» – вообще фантастика нового типа. Появление такого романа было совершенно невозможно даже, скажем, 10 лет назад – не говоря уж о временах еще более давних. Нетривиальный роман нетривиального автора – как не выдвинуть?!
