Уважаемый Александр! Я всего лишь ответил на вопрос: «Какой строй установится на Земле, если исчезнут все признаки цивилизации?» Суть моего ответа не имеет НИКАКОГО отношения ни «к зрелости» общества, ни к понятию «прогресс». Совершенно очевидно, что в случае предлагаемой глобальной катастрофы существующие государственные структуры будут разрушены практически мгновенно, человечество распадется на разрозненные, более или менее обширные группы, судорожно занятые поиском средств пропитания и защиты (причем защищать себя им придется не столько от природных явлений, сколько от соседей). Новое же общественное устройство будет зависеть не столько от прочности и внедренности нравственных устоев, сколько от наличия или отсутствия «носителей знаний и ремесел». Если на Земле останется все, — целиком, без потерь — человечество, а МАТЕРИАЛЬНЫЕ проявления цивилизации (транспорт, библиотеки, средства связи, орудия труда, заводы, научные лаборатории, больницы, институты) исчезнут, мы увидим перед собою что-то вроде колонии (точнее — множества колоний) из «Таинственного острова»: цивилизованные люди, оставшиеся один на один с матушкой Природой. Сходство очевидно, и способность выжить будет прямо пропорциональна количеству и умелости выживших Сайрусов Смитов, а также врачей и «Пенкрофтов — золотые руки». Разница (довольно, впрочем, существенная) состоять будет в том, что пираты станут угрожать колонии не раз в десять лет, а ежедневно. Естественная система отношений в этом случае — что-то вроде своеобразного феодализма: князь с дружиной, ремесленники и крестьяне, платящие регулярный налог, со временем — появятся и купцы-торговцы. Если человечество будет физически уничтожено вместе с матчастью цивилизации, — то есть останутся маленькие, далеко отстающие друг от друга группы людей, как правило, ничего не умеющих, кроме как искать грибы да выламывать суковатые дубины для боя, — тогда установится типичный общинно-родовой строй: вожак, племя, «борьба за огонь». В обоих случаях великие достижения цивилизации — законы нравственности, гуманность, демократия — боюсь, перестанут быть ценностями перед лицом неизбежного вырождения и возможного взаимоистребления. В первом, более мягком, варианте, я допускаю, возникнут и такие общины, которые в своем существовании будут опираться в первую очередь на нравственные понятия, но, боюсь, в реальной ситуации («все против всех») они составят подавляющее (точнее — подавляемое) меньшинство и либо ужесточат себя, либо погибнут. Разумеется, я все время имею в виду реальное человеческое Сегодня. В Мире Полудня или в мире «Туманности Андромеды» все было бы иначе.
Уважаемый Борис Натанович! Доживут ли мои дети до Счастливого Будущего, описанного Вами? (мне 16 лет)
Если под «Счастливым Будущим» Вы понимаете Мир Полудня, описанный в ряде романов АБС (начиная с романа «Полдень, XXII век»), то, скорее всего, увы, нет. Боюсь, что и внуки Ваши не доживут. Я вообще не уверен, что такой мир достижим, даже в принципе. Но это вовсе не означает, что Ваши дети-внуки не будут счастливы. Даже в нашем несовершенном мире вполне можно быть счастливым.
