– Я с самого начала знал,что Вы особенный и что мы с Вами сработаемся – сказал неизвестный, облаченный весь в белый комбинезон.
"-32" показывал дисплей над дверью лифта. Неизвестный, стоявший у двери повернулся ко мне и я увидел его лицо. Меня тут же, словно копьем пронзил сумасшедший страх. Я знаю его, я уже видел это лицо. А затем мое сознание снова поглотила темная бездна.
Глаза медленно открываются. В них бьет яркий свет, который затем гаснет. Снова свет и снова темнота. Я лежу прикованный по ногам и рукам к медицинской каталке. На мне белый больничный халат пациента. Меня куда то везут. Кто-то, стоящий позади меня, держит каталку и везет меня по длинному темному коридору, освещаемому через равные промежутки небольшими лампочками. Я смотрю вдаль этого коридора и не вижу конца. Лишь стук обуви человека, который везет меня и дребезжание колесиков от медицинской каталки гулким эхом раздается по всему тоннелю. Затем я снова ощущаю, как медленно тону в темной пучине своего сознания.
Я ощущаю себя. Чувствую, что я есть. Темно. Какие-то звуки. Не могу разобрать что это? Кажется работает какая-то техника. Я пробую открыть глаза. Свет отзывается жуткой режущей болью в глазах. На автомате я выставляю вперед руку, закрыв лицо. Несколько секунд отдыха, чтобы боль улеглась. Затем постепенно, очень осторожно я делаю еще одну попытку. Жмурясь и держа руку перед собой – открываю глаза. По-прежнему щурясь, убираю руку и осматриваюсь. На мне медицинский белый халат. Я лежу на койке в больничной палате. Повсюду различные приборы, которые отображают различные показатели. Какие-то из этих приборов подключены ко мне. Слева от меня стоит капельница, конец которой находится у меня в руке. Пытаюсь понять где я и сколько сейчас времени. Оглядываюсь в поисках окон, но их нет в палате. Ни окон ни часов. Прямо от меня, возле моих ног, находится небольшой телевизор. Там идут новости. Снова говорят о жуткой эпидемии, которая уносит миллионы жизней по всему миру и как бы в противовес этому рассказывают об успехах вакцины, которая разработана государством и успешно применяется на всех уровнях. «Как я тут очутился? Что произошло?» – мысленно спрашиваю себя. Голова в ответ отзывается чудовищной болью. Вместе с головой бунтуют и некоторые приборы, которые начинают пиликать, издавать звуковые сигналы. Спустя несколько секунд дверь в палату открывается и входит мужчина. Мужчина средних лет, его волос уже слегка коснулась седина, однако это было, пожалуй, единственное, что могло сказать о его возрасте. Подтянутый, энергичные движения, одетый в элегантный приталенный костюм-тройку, зайдя, он сразу подошел к одному из приборов и что-то нажал. Все приборы успокоились. Переведя взгляд с приборов на меня он дружелюбно по-отечески улыбнулся. Сложно было противиться этому жесту. В голове пронеслось дежавю. В мыслительных попытках ухватиться за ускользающую память, пытаюсь вспомнить кто этот человек, что нас объединяет. Кажется, что вот- вот и я вспомню.
Мужчина подходит к телевизору и нажимает на нем кнопку. Экран сразу погас.
– Привет, Александр. Ты узнаешь меня? – спрашивает мужчина ровным спокойным голосом, стоя прямо передо мной.
Этот голос, манера движений. Вспомнил. Я вспомнил. Я знаю этого человека. Начальник отдела кадров с моей работы.
– Здравствуйте. Да, Андрей Викторович, я узнал Вас.
Услышав, то, что я ответил, он несколько секунд молчал, смотря прямо мне в глаза. Со стороны было видно, что он что-то обдумывает прежде, чем заговорить вновь.
– Александр, ты помнишь что с тобой произошло? – с вопросом в глазах спросил кадровик.
Уже пытавшись, я сделал очередную попытку. Погружение в воспоминания отозвалось страшной болью в голове.
– Нет, извините – сквозь боль, придерживая голову рукой ответил я – ничего не могу вспомнить.
Я огляделся по сторонам палаты.
– Андрей Викторович, где я нахожусь? Что это за больница?
Его дальнейший ответ оказался самым невероятным и жутким, что я когда-либо слышал.
– Это не больница – спокойно почти хладнокровно ответил он.
– А где же мы тогда? – ничего не понимая, спросил я.
Стоявший передо мной мужчина оглядывается в комнате, которую несколько мгновений назад я принимал за больничную палату в поисках чего-то. Отойдя в угол, он берет, стоявший там стул и ставя его рядом со мной, присаживается на него.
– Саш…– начинает он – прежде чем я начну, я хочу сделать акцент на том, что все то, что я…что мы делаем, все это ради блага всего человечества. Иногда нужно пожертвовать малым, чтобы спасти большее – казавшаяся ранее его хладнокровность и некая холодность куда-то исчезли. Было видно, что он говорит открыто и от всей души. Возможно, это будет сильно сказано, но сейчас я бы назвал его сентиментальным человеком.
– Никакой я вовсе не кадровик – продолжал он.
На моем лице застыл немой вопрос.
– Я ученый – сотрудник гигантского научного комплекса, где мы, собственно говоря, сейчас и находимся…
Я не мог поверить в услышанное. Нет! Такое происходит только в книгах или кино.
– …комплекс этот весьма обширен и находится очень глубоко под землей.
