Офисная война (ЛП) полностью

Что ж, сегодня я, Камилла Феррари, уполномочена разрушить клише, согласно которому понедельники — одиннадцатая чума, наложенная на человечество в качестве наказания.

Ещё и потому, что работы у меня нет.

Автоматические двери широко открываются в большой атриум на первом этаже. Я иду на запах кофе и свежеиспечённых круассанов и врезаюсь в очередь в кафетерии. Обычно я избегала этого, но сегодня необычный день. Сегодня стоять в очереди с незнакомцами, которые колеблются между купанием в духах и отказом от дезодоранта — это опыт, от которого не откажусь ни за что на свете.

Я погружаюсь в приглушённый гомон и жду своей очереди, блуждая глазами по сторонам. Когда клиент передо мной уходит, я подхожу к стойке и подмигиваю бариста.

Она отвечает с видом соучастника. Смотрю, как она исчезает за стойкой, в зоне для персонала, и потом… бум.

Свет в помещении, кофеварка, гул холодильника с холодными напитками.

Гаснет всё.

— Господи, — бормочет глубокий голос слева от меня.

Свет из большого окна с видом на район Порта Гарибальди пронизан серостью миланской зимы, поэтому, когда я поворачиваюсь, мне не составляет труда сфокусироваться на профиле недовольного клиента.

Опираясь на стойку одним локтем, в сшитом на заказ костюме, с аккуратной бородкой и ярко выраженным средиземноморским цветом кожи, мужчина излучает класс и изысканность каждой порой, пока пытается своими мыслями убить человека, ответственного за срыв его строгого графика.

— Это их вторичный генератор. Такое случалось и раньше, после проведения работ в электросети здания. — Я контролирую свой голос, чтобы он получился обыденным и звонким. — Им понадобится меньше пяти минут, чтобы восстановить его работу.

Мужчина оборачивается, удивлённый. В поле моего зрения попадают другие детали. Мягкий рот. Тёмные, хищные глаза, которые способны нанести сокрушительный удар, но которые скрывают совсем другую историю за стеной, через которую мне посчастливилось перелезть.

— Камилла?

— Я сказала, что они всё исправят в рекордные сроки, — повышаю я голос, чтобы пересилить гул покупателей и продавцов. — Не в последнюю очередь потому, что я подкупила вон ту бариста, чтобы она отключила пробки. На самом деле, думаю, что пять минут — это слишком оптимистичная оценка. Думаю, через двадцать секунд электричество снова будет работать, как прежде.

— Ты что сделала?

— Добавь к моему списку: не боится играть грязно, навлекая на себя гнев разгневанной миланской клиентуры. Но я должна была это сделать. Знаешь, сегодня особенный день.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Правда?

— Да! В одиннадцать часов я подписываю трудовой договор.

Это не то, чего он ожидал.

— Как замечательно, — саркастически шипит он.

— Я так счастлива начать работу на новом месте. На прошлой неделе прошла второе собеседование, и меня утвердили на должность! Это многонациональная компания, но команда, которой я буду управлять, небольшая. Все они кажутся милыми и, что самое главное, никто из них не знает, что такое тантрическая йога, не говоря уже о каменных яйцах для тонуса тазового дна…

— Некоторые вещи я до сих пор не хочу знать.

— А ты работаешь в этом здании? — спрашиваю я.

— Угадала, — недоверчиво отвечает он. — А ты?

— Нет, по правде говоря. Я здесь, чтобы встретиться с мужчиной…

— Ты с кем-то встречаешься? — Эдоардо хмурится, одна бровь у него заметно дёргается.

— Конечно, нет! — щебечу я. — То есть, какое-то время был один. Мы были коллегами, и, в конце концов, он даже стал моим боссом. Он был очень своеобразным, обаятельным до мозга костей и с колючей проволокой вокруг сердца, но такой придурок и сноб… в общем, теперь между нами всё кончено. Я бы сказала, — одинока как никогда.

Тёмная вспышка пробегает по его лицу.

— Если это игра, то невесело…

— Бриошь и капучино для синьоры и ристретто для джентльмена! — прерывает нас бариста, ставя поднос с чашкой, кружкой и блюдцем с углеводами. Электричество снова включено. Она произносит одними губами «извините, это всё, что я могла сделать».

— Спасибо, правда. — Я плачу за завтрак и беру поднос, прежде чем крутануться на месте. Ладно, теперь самое сложное. — Эй, послушай, понимаю, что знаю тебя две минуты, и это прозвучит безумно, но с тех пор как тебя увидела, должна признаться: ты ещё не знаешь этого, но я… я твоя!

Я наслаждаюсь удивлением, которое распространяется по этому великолепному лицу, по грамму за раз.

— И да, короче, возможно, я покажусь наглой, но: сегодня вечером у меня или у тебя?

Эдоардо вздрагивает.

На мгновение всё выкристаллизовалось.

Кафетерий, запах свежеиспечённой булочки, звон кофейных чашек, кто-то кричит нам, чтобы мы убирались с дороги, а бариста наблюдает за нами с мечтательным взглядом, упираясь подбородком в ладонь.

Но потом всё происходит быстро.

Одну секунду я стою с подносом в руках, мешая посетителям, а в следующую — поднос исчезает, и на его место приходит рот, прижимающийся к моему.