Офисная война (ЛП) полностью

— Ах, я также знаю об экологических проблемах планеты, включая свалки. Но я не жду, что тебе будет на это не наплевать. Ты непременно проведёшь свой летний отпуск, разнося топливо по Средиземному морю на семейной яхте.

Не дав Зорци права на ответ, я прохожу мимо него в коридор и оказываюсь между непрозрачными окнами и открытыми кабинками.

В пару шагов Эдоардо догоняет и идёт рядом, подстраиваясь под мой темп и поправляя манжеты своей рубашки.

— Так много предрассудков, Камилла. Я тоже забочусь о планете. Ты когда-нибудь слышала о глобальном потеплении и о том, как оно влияет на половодье в Венеции?

— Боже мой, снова твой город! Держу пари, ты из тех мужчин, которые на первом свидании говорят только о своей бывшей или, что ещё хуже, о своей матери.

Подошвы оксфордов прилипают к полу, Зорци поворачивается на месте, загораживая мне проход.

— Тебе никогда не представится честь проверить эту информацию, — шипит мне в лицо, вкладывая в слова всё своё презрение.

Моё дыхание останавливается где-то в трахее.

— Да, ну, это было, чтобы…

Из-за резкого движения в плечо я слегка теряю равновесие. Безмолвно смотрю на него, пока Эдоардо проходит мимо меня, выставив на посмешище.

— …сказать, — заключаю я в пустоту.

Ладно, в конце концов, это всего лишь понедельник недели, в которую, помимо всего прочего, мы должны вместе уехать с ночёвкой. Добраться до пятницы будет проще простого. В тундре. Босиком.

Смирившись, я выпускаю воздух из лёгких и следую за ним в кабинет.

Когда я вхожу, Эдоардо уже сосредоточено сидит на своём рабочем месте. С противоположной стороны, за мой стол вторглась Беа, подвергая серьёзному испытанию творческий беспорядок, добавив к нему большую коробку, которая стоит на углу и вот-вот рухнет.

— Ками, срочно!

— Але заболел? — встревожилась я.

— Кто, Ураган? Нет, успокойся, он в порядке. Думаю. Я имею в виду, он был в порядке этим утром. Теперь, когда ты спросила, надеюсь, мне не позвонят из детского сада… Во всяком случае. Чрезвычайная ситуация внутри.

Она указывает на загадочную коробку с упаковочной лентой, уже разрезанной резаком и порванной по краям.

Сдерживая подозрения, я поднимаю картон. Однако то, что я вижу, становится серьёзным испытанием моему оптимизму.

— Какого чёрта?

Беа дёргает меня за бицепс с затравленным выражением лица.

— Его отправили мне по ошибке, убеждённые, что я по-прежнему отвечаю за графические интерфейсы. Ты даже не представляешь, как я рада, что это не так!

Я ещё раз проверяю содержимое посылки.

— У меня есть идея…

— Я позвоню Адель и попрошу вернуть. А потом позвоню ДГБ и подам жалобу на клиента, — решает Беа.

— О чём вы говорите? — вырывается у Эдоардо. — Если речь идёт о клиенте, думаю, мне тоже следует знать.

Беатриче хлопает себя по груди и тяжело сглатывает.

— Конееечно, Зорци, ты прав! Ты на самом деле должен принять участие в этом супер-специальном проекте! Бери его на себя. Он твой!

— Что моё? — Мужчина вскакивает, а его кресло вращаясь, откатывается к стене.

Величественной элегантной походкой Эдоардо обходит стол, придерживая галстук на груди. Неудивительно его утверждение о происхождении из знатного рода. Даже будь это неправда, никто бы не усомнился в этом.

И меня не удивляет, что Беа тоже не сводит с него глаз. Эдоардо может быть мудаком вне всяких допустимых границ, но он входит в маленький кабинет с тем же самообладанием и классом, с которым знаменитый актёр шествует по красной дорожке кинофестиваля в его любимом городе.

Подруга приходит в себя от созерцания, хватает коробку и с размаху впечатывает в дорогую рубашку Эдоардо.

— Вот! Веселись!

Прежде чем кто-либо из нас успевает её остановить, Беа посылает мне воздушный поцелуй и выходит за дверь, растворяясь в воздухе.

Боже мой. Почему на каждые двадцать абсурдных рабочих дней по закону не даётся один нормальный? Почему бы и нет?

Я поворачиваюсь к Эдоардо. Он хмурится на коробку в руках, осматривает пустынную часть коридора, и затем обращает свой хмурый взгляд на меня.

Пожимаю плечами, как бы говоря, — не знаю, что на неё нашло. Чёрт, я знаю! Однако он понятия не имеет, поэтому убирает руку из-под коробки и приподнимает картонную крышку и заглядывает внутрь.

— Какого хрена?

Я зажимаю двумя пальцами переносицу.

— Я позвоню ребятам из службы интерфейса.

— Какого хрена…

— Да, концепция ясна.

— Что это за хрень?

— Что-то, что при других обстоятельствах включало бы вмешательство мужских гениталий?

Эдоардо резко поднимает голову.

С такого близкого расстояния могу различить каждый оттенок выражения его лица. Тёмные глаза мужчины наполняются изумлением и растерянностью. Это дестабилизирует: видеть даже мгновение, как Зорци оказывается без доспехов. Человечный.

— Это шутка. — Чувствую себя обязанной объяснить. — Знаешь, это фальшивый живот беременной. Понимаешь? Пчела и цветок? Аист и капуста? Яйцеклетка и сперматозоид?

В меня устремляется потерянный взгляд. Эдоардо едва заметно покачивает головой, словно не может собраться с мыслями.

— Какого хрена?

Мужчину заклинило.

Если бы знала, сама купила бы муляж раньше.