Офисная война (ЛП) полностью

Чувствую запах обмана даже отсюда.

— Ты знаешь фильм «Бумажный дом» на Netflix? Я пересматриваю первое ограбление! С тех пор, как ДГБ переключил меня на графические интерфейсы, это просто находка. Я даже сериал могу посмотреть несколько раз!

Мои губы застывают в бесформенной гримасе.

Камилле повезло, что она находится в трёхстах километрах от меня, иначе я бы заявился к ней домой, и ей расхотелось бы смотреть дерьмо на Netflix.

— Теперь я вернусь к Профессору. Он, если не сказать больше, просто мой любимый вид психопата! О, дай мне знать, как обстоят дела с возникшей проблемой… утром. Не спеши. Удачи! — Она уже собиралась дать отбой, но в последний момент добавила: — И мои наилучшие пожелания бабушке!

Щелчок окончания разговора — это всё, что исходит от телефона.

Я в шоке смотрю на смартфон. Затем на фонтанчики с брызгами. Затем на бабушку, которая возвращает мне взгляд с выражением неодобрения. И, наконец, я возвращаюсь к имени, которое выбрал на экране, крепко зажав пальцы.

Это апофеоз противоречия — жуткая смесь моментов, в которых Камилла ведёт себя мило и краснеет, и моментов, когда могу увидеть её с зажатым зубами ножом, пока она выжидает в тени, чтобы расправиться со мной.

— Сегодняшний вечер — просто отпад! Нет несовершеннолетних детей, которым нужно разрезать на тарелке ужин, нет оживающих игрушек, которыми до смерти запугивают их хозяев, чтобы те чистили зубы. И самое безумное, — я словил состояние блаженства в день рождения 81-летнего человека! Тридцать лет брака с детьми — это могила отрочества…

Ник высовывается из-за спины Виктории.

Он выпил всё, что не выпил я.

— Эдоардо!? Почему ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить?

— Потому что я собираюсь кое-кого убить, — шиплю я, — на самом деле, в мыслях я проделал это уже много раз. Каждое убийство отличалось от предыдущего.

— У него чрезвычайная ситуация на работе. Его коллега пересматривает «Бумажный дом» и не хочет ему помогать, — переводит Виктория.

Ник с отвращением качает головой.

— Бросай эту жалкую работу и присоединяйся к компании своего отца, так мы станем коллегами!

— У тебя не возникали подозрения, что я не делаю этого именно поэтому?

— Он оскорбил меня? — шёпотом спрашивает у Виктории Ник.

— Он оскорбляет всех своим настроением. Итак, Эдо, где мы начнём?

— Мы начнём? — переспрашиваю я.

— Мы не позволим тебе изолироваться и работать в одиночестве в какой-нибудь щели верхнего этажа этого замечательного исторического здания. Даже если ты этого заслуживаешь, потому что упрямец космических размеров, который никогда не задумывается о чьей-либо помощи.

— Спасибо, Вики. Ты настоящий друг, — насмешливо отвечаю я, вставая.

Что-то нарушается в равновесии её улыбки, но несимметричность быстро исчезает.

— Долг. Не зря же мы союзники столько лет, не так ли?

Ник крадёт с центра стола бутылку Franciacorta.

— Захвачу вино, всё равно я ни черта не понимаю в информатике.

— Только в информатике? — дразню его, но я благодарен им за поддержку. Обоим. Я накидываю ремешок от ноутбука на плечо и поднимаюсь с друзьями наверх.

Я пропускаю весь ужин. Появляюсь за мгновение перед разрезанием торта. Расстраиваю бабушку своим исчезновением, а отца появлением вновь. На решение проблемы у меня уходит два с половиной часа, с удалённой помощью одного из членов команды.

Два с половиной часа.

Сто пятьдесят минут дня рождения самого важного для меня человека. Главная и единственная причина, по которой я согласился покинуть Лондон и вернуться в Италию.

Особенный человек, с которым времени, чтобы поделиться, никогда не будет достаточно.

И она заплатит за каждую потерянную минуту.

С процентами.

Камилла

— Камилла, у меня нет слов.

ДГБ встаёт со своего эргономичного кресла. Садится обратно. Потом встаёт снова, и в этот момент я просто хочу, чтобы он перестал дёргаться и дал мне спокойно мысленно умереть.

Я сижу с сумкой на плече и собранным к поездке чемоданом, который сейчас зажат между столом босса и моими ногами, обтянутыми джинсами. Мне приходится выслушивать полную упрёков речь — «ты не сотрудничала», «ты вела себя не как командный игрок» и «ты поставила в невыгодное положение нового коллегу, который, несмотря на твои недостатки, удовлетворительно справился с работой, потому как он действительно что-то из себя представляет».

Когда меня в последний раз отчитывали на работе?

До сегодняшнего дня такого не случалось никогда.

Это первый раз.

Первый устный выговор после шести лет работы в Videoflix, двух — в качестве официантки и ещё нескольких лет репетиторства, пока училась в университете и предлагала помощь через студенческую ассоциацию. Я никогда даже близко не подходила к предупреждению.

Никогда, до сих пор.

— Я рассчитывал, что ты поможешь Эдоардо влиться в коллектив, — продолжает ДГБ, в тысячный раз опускаясь в кресло.