Венеция — поистине уникальный город.
Мозаика калли, кампи и мостов, мелькающих между небом и водой вдали от мира и времени.
Однако если вызывающая панорама за окнами достойна самых титулованных аристократов, то внутри ресторана я чувствую себя как оборванка в королевстве.
Вид деятельности в Videoflix хороший, зарплата более чем достойная, по работе я привыкла иметь дело с состоятельными людьми, но здесь мы находимся на зашкаливающем уровне. Каждая деталь зала, от мебели до подаваемых блюд, создаёт впечатление, что даже дыхание продаётся на вес золота.
— Значит, ты решила остаться, — радуется бабушка Эдоардо с другой стороны стола.
Уверения в том, что меня вполне устроит несколько часов в одиночестве в его доме с видом на Гранд-канал, пока он встречается с ней, были бесполезны. Эдоардо клялся мне, что бабушка воспримет мой отказ от рождественского обеда как личное оскорбление.
Когда я объяснила, что для выхода у меня больше нет дизайнерской одежды, для полного стиля «Красотки», не хватало только того, чтобы Эдуардо вручил мне свою кредитную карту. На самом деле, того парня тоже звали Эдвард. В имени должно быть скрыто какое-то предзнаменование. Так что тут два варианта: либо он сумасшедший, либо ему на самом деле важно не вести этот разговор наедине.
— Да. Я ещё раз прошу прощения за незапланированное появление на вашей семейной встрече.
— Как видишь, у нас тут не очень людно. — Она показывает на себя и своего внука. Контраст между количеством людей, которые вчера вечером крутились вокруг их семьи, и единственным близким родственником за столом сегодня, ошеломляет.
— Где твой отец? — обращается к Эдоардо бабушка.
— Думаю, на Мальдивах.
— Лазарь. Я каждый день благодарю небеса за то, что ты не стал с ним работать.
Эдоардо морщится.
— Я бы сделал всё, чтобы избежать этой участи.
— Синьор Зорци не злой человек, но он… своеобразный, — объясняет мне бабушка Эдоардо. — Он владеет основными акциями компании, которая приобретает и ликвидирует небольшие компании, испытывающие трудности, перепродавая их по частям тому, кто больше заплатит. Есть два способа заинтересовать его: первый — стать финансовым активом, который можно либо поднять, либо продать. И второй — убедить его единственного сына вернуться и поговорить с ним.
— Мне это не совсем интересно, спасибо, — отрезал Эдоардо.
— Чем занимается твой отец, дорогая?
— Эм… он работает в неправительственной организации, которая борется за социальное равенство. В настоящее время он занимается проектом по оказанию помощи студентам, которые не могут позволить себе продолжить обучение в старших классах или поступить в университет в Италии. По его словам, не бывает отверженных детей, есть только взрослые, которые недостаточно для них сделали.
— Какое благородное занятие. Его организация принимает пожертвования?
— Обычно они ищут их, выпрашивая.
Смех синьоры эхом отдаётся в зале.
— Дорогая, ты всё ещё полна решимости ненавидеть моего внука?
— Бабушка, — увещевает он, приподняв бровь.
— Что такое? Разве я не могу сказать, что такая женщина хорошо подходит тебе? Я была влюблена всего один раз, Эдоардо. В твоего дедушку. И поначалу, небеса знают, как я его терпеть не могла! Тем не менее путешествие с ним было единственным путешествием, о котором я сожалею, что оно закончилось слишком рано. Одно из тех, что я надеюсь, произойдёт и с тобой, прежде чем я уйду.
Телефон Эдоардо издает звуковой сигнал.
— Ты смущаешь нашу гостью. — Благодарный за прерванный разговор, Эдоардо достаёт телефон из кармана пиджака.
Не хочу подглядывать, но я нахожусь рядом с ним в привилегированном положении, и у меня это занимает лишь мгновение. На экране под его пальцами — которыми он на самом деле умеет очень хорошо пользоваться — появляется сообщение.
«Дорогой, счастливого Рождества. До встречи в новогоднюю ночь! Целую, Вики».
Острая боль пронзает мой желудок, заливая кислотой горло.
Уголком глаза я замечаю, что Эдоардо несколько раз перечитывает смс в нерешительности. Наконец, откладывает гаджет, не отвечая.
Я понятия не имею, кто такая эта Вики, но послание, похоже, довольно интимное. Не то чтобы у меня были какие-то права на Эдоардо. Или у него на меня. Даже если сегодня Рождество, и я нахожусь в присутствии самого значимого человека в его жизни.
Я перестаю думать и пытаюсь насладиться обедом.
Через несколько часов, когда возвращаюсь к столу после посещения туалета, я снова улавливаю в разговоре вариацию этого имени.
— Я рада, что не поставила слишком много на тебя и леди Викторию, — говорит бабушка, потягивая эспрессо с грацией английской королевы. — Но боюсь, она не будет счастлива, когда узнает об этом.
— Итак, могу я тебя поздравить?
В царящей суматохе ко мне подходит Ник, материализуя у меня под носом бокал с шампанским.
Я принимаю бокал, не отводя взгляда от окружающей обстановки.