Военный министр Гучков провел совещание с командующими фронтами. На этом совещании присутствовал и командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. Колчак, приехавший для обсуждения плана захвата Константинополя. Колчак утверждал, что ситуация в Босфоре очень благоприятная – силы турок там ничтожны. Но генерал Алексеев, понимая, что в русской армии уже нет боеспособных частей для оккупации турецкой столицы, предложил отложить операцию «до лучших времен».
В начале апреля теплый ветер все чаще и чаще задувал с юга. Подводная лодка «Морж», действовавшая в районе Босфор – остров Кефкен, потопила две турецкие шхуны.
В середине апреля, с 8 по 21 число, в районе турецкого побережья у Босфора патрулировала подводная лодка «Нерпа». Во время патрулирования 11 апреля лодка обнаружила шедшие в Зунгулдак за углем трехмачтовый барк водоизмещением почти в тысячу тонн и буксирный колесный пароход «Мармара» в двести пятьдесят тонн. Буксирный пароход пошел к берегу под защиту батареи, по которой «Нерпа» открыла огонь. Через пятнадцать минут батарея замолкла, пароход же в это время выбросился на берег и был уничтожен артиллерийским огнем с лодки. Парусный барк уничтожила высадившаяся с «Нерпы» подрывная партия несколькими взрывами подрывных патронов.
В дни, когда наши подводники с боем уничтожали вражеские суда, севастопольская газета «Крымский вестник» печатала громкие, призывные, привлекающие внимание обывателей объявления:
«Новая программа картин!
«Золото, искусство и любовь».
Роскошная кинотрагедия в 5 актах. В главной роли Максимов и Терек.
I ч. Родство душ. II ч. Пари Дон-Жуаве. III ч. Игра с огнем. IV ч. Канканы любви.
V ч. Прошлое умерло».
Или еще объявление:
«Граждане сапожники!
С участием члена Организационной Комиссии Севастопольского
Комитета Совета Депутатов Армии, Флота и Рабочих…
Совет сапожников
города Севастополя объявляет о создании общества на кооперативных началах…»
Общественная жизнь города кипела… С революцией все моральные ценности поблекли и налет приличия быстро слетел. В газетах рекламировались фильмы, изобиловавшие фривольными постельными сценами, которые привлекали народные массы и отвлекали их от насущных проблем, давая режиссерам этих фильмов приличные денежные сборы за показы лент.
14 апреля 1917 года газета «Крымский вестник» в № 89 дала объявления:
«Исключительно для взрослых:
«За грехи сладострастия, или Великосветский сатир»
Сенсационная драма».
«Сегодня небывало выдающаяся программа картин:
«Отречемся от старого мира»
Сенсационная драма».
Не отставали и театры. На их сценах ставились драмы из «веселой» жизни старца Распутина, но Временный комитет по регламентации театральной жизни заставил убрать сцену «как Распутин учит смирению»…
«Городской летний театр:
1. «Веселые дни Распутина»
2. «Гибель монархии».
17 апреля 1917 года по флоту был отдан приказ с объявлением телеграммы Морского министра об отмене наплечных погон «в соответствие с формой одежды, установленной во флотах всех республиканских стран». На следующий день было отменено отдание чести вне строя. Командующий флотом выпустил распоряжение, предписывающее офицерам иметь нарукавные отличия из золотого галуна с завитком посередине, кокарды временно закрасить в красный цвет, шарф отменить, пуговицы с орлами заменить пуговицами с якорями, на оружии уничтожить царские вензеля.
Лейтенант Петр Петрович Ярышкин из своих двадцати шести лет носил погоны одиннадцать лет – в Суворовском кадетском корпусе, в Морском Корпусе, офицером флота. В погонах он присягнул Отечеству, и вот теперь… Петра душила горечь… Горечь от невозможности что-либо предпринять, что-либо изменить… С молодости офицерские золотые погоны, эполеты олицетворяли для него победы нашего флота со времен адмиралов Ушакова, Сенявина, Нахимова…
Многие флотские офицеры прятали свои золотые погоны. Думали – может, еще вернется этот воинский символ на офицерские плечи и погоны еще понадобятся… В те дни в Севастополе было много случаев, когда «революционная» толпа солдат и матросов нападала на офицеров, не снявших погоны. Н.А. Монастырев вспоминал: «Матросы и чернь нападали на офицеров, срывая с них погоны, всячески оскорбляя и унижая при этом. Все это происходило публично, среди бела дня, поскольку все уже знали, что любое поношение офицерского достоинства остается безнаказанным. Но даже подобные издевательства были ничем по сравнению с теми унижениями, которые приходилось терпеть офицерам на захваченных комитетами кораблях. Никакие уставы, законы и наставления не действовали. Для поддержания элементарного порядка на корабле и боевой подготовки на минимальном уровне оставались только уговоры и объяснения. Но что можно объяснить людям, которые лишились рассудка?»
Командующий флотом вице-адмирал А. Колчак, пытаясь лавировать в этих условиях и спасая от матросских обвинений высших офицеров флота, освободил от должности начальника Минной бригады контр-адмирала В.В. Трубецкого, начальника штаба флота флигель-адъютанта контр-адмирала
